Легионеры же двигались крайне неуклюже, в своем обтягивающем пехотном обмундировании, отягощенные вещевыми мешками с запасами продовольствия, боеприпасов и сменной амуницией. Из всего этого огромного количества вещей ценность здесь, среди песков, представляли разве что крепкие кожаные сапоги. Вуали, защищавшие головы солдат от солнца, крепились к круглым, с козырьками, кепи, и когда легионеры бежали, эти куски ткани предательски напоминали белые флаги капитуляции.
Вот в такие-то моменты Ричард О'Коннелл, уроженец города Чикаго, штат Иллинойс, и задавался вопросом о правильности выбранной им карьеры.
Обладавший внешностью лихого школяра, О'Коннелл, или Рик, как называли его друзья, или капрал, как обращались к нему рядовые, отличался стройной фигурой, лучистыми голубыми глазами и непослушной копной каштановых волос, носил форменную фуражку, легкомысленно заломленную набекрень.
Единственный из окружавших его солдат — разного отребья, набранного со всего западного мира, — Рик выглядел превосходно. В своем хорошо подогнанном снаряжении, подчеркивающем его ладно скроенное тело, с портупеями, отягощенными двумя револьверами, он мог послужить идеальным образцом воина для плаката. Такие, как правило, украшали вербовочные пункты Легиона.
Впрочем, в настоящий момент О'Коннелл больше подумывал о дезертирстве, и его останавливал лишь могучий инстинкт самосохранения.
Рик стоял на развалинах того, что когда-то являлось верхней защитной стеной Хамунаптры — Города Мертвых. Он прислушивался к приглушенному песком топоту копыт и леденящим душу воинственным выкрикам диких всадников.
Сначала Рик пользовался биноклем, но сейчас отбросил его за ненадобностью.
— Знавал я и лучшие деньки, — ни к кому конкретно не обращаясь, пробормотал он, вскидывая винтовку. О'Коннелл, как и его солдаты, был вооружен устаревшей моделью «Лебо».
Возможно, их ожидает вполне заслуженный конец. В пески их призвала не честь, а жадность. К их полковнику попала карта, указывающая путь к легендарной Хамунаптре, и весь гарнизон охватила жажда обладания древними сокровищами. А чего еще ожидать от сборища воров, убийц, беспринципных наемников и авантюристов?
Нынче же, во время атаки туарегов, развалины, скрывающие несметные сокровища, послужат им лишь временным убежищем.
— Есть кое-какие тактические соображения, капрал, — раздался позади Рика противный, словно у Хорька, писклявый голосок.
Обернувшись, О'Коннелл увидел рядовою второго класса Бени Габора. Он был родом из Будапешта, и одним своим видом доказывал, что дерьма хватает не только в Италии, Англия, Норвегии, России и Испании. Узкоплечий, с впалой грудью и глубоко посаженными глазками на вытянутом, с тонкой полоской усиков лице, этот изобретательный мерзавец более всех в Легионе сблизился с Риком. Скорее всего, потому, что среди этой кучи человеческих отбросов выбирать было не из чего.
— Единственная тактика, — ответил ему О'Коннелл, оглядывая усеявших горизонт арабских всадников, — эго стрелять, пока они держатся кучей.
— Согласен, есть и такой вариант, — кивнул Бени. — Но я предпочел бы сдаться.
— Отдавай свой патронташ.
Бени, выпутываясь из ремней и передавая снаряжение капралу, добавил:
— Можно и просто убежать. А есть и другие возможности. Держу пари, что развалины вокруг изрыты подземными ходами. Чем мы, собственно, обязаны Легиону? Благодарностью за черствые бисквиты и жестокость?
— Возможно, ты и прав, — рассеянно ответил Рик, надевая патронташ Бени поверх своего собственного.
Пытаясь перекричать нарастающий шум от криков туарегов и топота их коней. О'Коннелл рявкнул:
— Револьвер тоже отдавай. Как я понимаю, пользоваться им ты не собираешься.
— Бери. — Бени безоговорочно протянул Рику оружие, как привязанный, последовал за капралом вдоль стены. — Ты знаешь, как давно не поступали на войне? С этими тупыми дикарями вполне может пройти. Прикинемся мертвыми.
О'Коннелл тяжело вздохнул и на ходу откинул барабан револьвера, проверяя, есть ли в нем патроны:
— Эти, как ты выразился, «тупые дикари» поставили нас в безвыходное положение. А впрочем, можешь попробовать все свои приемы. Уверен, что закончится это печально. Тебя сначала хорошенько помучат, а потом посадят на кол. Ты сдохнешь здесь от солнечного удара.