— А, так ты имеешь в виду бары и забегаловки? Умоляю тебя, Джонатан, не надо. Сегодня я не в настроении, чтобы возиться с твоими «находками». Между прочим, научное общество Бембриджа…
Он тяжело опустился на край одной из стеклянных витрин с экспонатами.
— Только не говори мне, что у этих тупиц хватило наглости снова отказать тебе.
Она присела рядом с братом.
— Они считают, что у меня не хватает опыта.
— Но ты набираешься опыта здесь, не так ли?
— Да, конечно. Все прекрасно. Я останусь здесь еще на год или два, а потом попытать еще раз… Как ты думаешь, какие рекомендации сможет дать мне доктор Бей?
Лицо Джонатана внезапно засветилось:
— У меня есть одна вещица, с помощью которой, я уверен, тебе снова удастся добиться его расположения. — И он принялся рыться в карманах куртки.
Эвелин только печально покачала головой:
— Не надо, Джонатан. Я не хочу видеть очередную никчемную безделушку. Если я принесу доктору Бею еще одну некудышную вещицу, да еще добавлю, что она от тебя…
— В этот момент Джонатан протянул ей небольшую золотую восьмиугольную шкатулку. Эвелин с первого взгляда поняла, что это действительно очень древняя вещь. Она принадлежала, скорее всего, ко времени Нового Царства, не иначе.
Она выхватила шкатулку из рук брата, и он не стал ей мешать.
— Где ты нашел это Джонатан?
— На раскопках… возле Луксора.
Эвелин принялась рассматривать занятную вещицу со всех сторон, любуясь ее поверхностью с иероглифами и бормоча что-то себе под нос, одновременно переводя таинственные древние знаки.
— Мне иногда даже было стыдно сознавать, что я сын Говарда Карнахэна, Эви… ни разу мне не удавалось найти ничего приличного. А эта… вещичка… она представляет собой какую-нибудь ценность? Ну, милая моя, скажи, что на этот раз мне посчастливилось найти кое-что стоящее.
На верхней стороне шкатулки обнаружились небольшие перекладинки, и Эвелин принялась передвигать их во все стороны.
Что ты делаешь, Эви? — заинтересовался Джонатан. — Это шкатулка с секретом, да?
Как будто в ответ на его слова, шкатулка начала раскладываться на глазах, как распускающийся цветок, одновременно превращаясь в ключ с восемью сторонами. Внутри шкатулки оказалась выемка, в которой лежал сложенный кусочек папируса. Эвелин осторожно развернула его, и перед ее глазами возникла древняя карта. На ней был изображен Нил, шакалья голова Анубиса, орел и еще несколько рисунков и иероглифов. Карта несомненно, относилась ко времени Нового Царства.
— Джонатан…
— Да, сестренка.
— На этот риз ты действительно нашел кое-что.
Хранитель музея сидел в споем уютном, заставленном всевозможными экспонатами кабинете и, приставив к глазу окуляр ювелира, изучал находку. Эвелин стояла рядом. Она продемонстрировала боссу, как нужно раскрывать шкатулку, потом многозначительно посмотрела на босса и обратила его внимание на замысловатый орнамент верхней поверхности коробочки.
— Вот это, — пояснила она, — и есть царская печать Сети Первого.
Хранитель музея неопределенно пожал плечами:
— Может быть.
— Никаких «может быть», доктор Бей.
— А что это был за фараон, ваш Сети? — поинтересовался Джонатан, неловко улыбнувшись. Он сидел напротив хранителя музея и немного нервничал. — Я что-то запамятовал. Кстати, возможно ли, что он был богат?
Эвелин не всегда могла определить, когда Джонатан шутит, а когда говорит серьезно.