Пламя тоже бесновалось вовсю. Пароход пылал, и тент на верхней палубе напоминал развевающееся огненное покрывало.
Пассажирам ничего не оставалось, как прыгать в воды Нила и плыть к ближайшему берегу. Проход на нос судна постепенно очистился. О'Коннелл вскинул на плечо свой джутовый рюкзак и потащил Эвелин в том направлении.
Они не могли видеть Джонатана, попавшего в переделку на левом борту. Там он столкнулся с тремя американцами, стоящими плечом к плечу и ведущими беспорядочный огонь. За их спинами, как перепуганный школьник, прятался профессор-египтолог. Целью американцев был четвертый медджай, вскарабкавшийся на нос парохода и отвечавший им столь же «метким» огнем.
— Настоящее шоу про Дикий Запад! — пробормотал себе под нос Джонатан, раздумывая, не стоит ли ему прыгнуть за борт.
Он уже не видел, как американцам наконец-то удалось подстрелить араба, и тот кувырком полетел в реку. Сейчас Джонатана больше беспокоила судьба его сестры. Он повернулся, ища способа попасть на противоположную сторону судна… и увидел, что прямо на него надвигается охваченный пламенем медджай!
С вытаращенными глазами и стальным крюком вместо руки. Поднятое для удара блестящее острие не сулило Джонатану ничего хорошего.
— Пригнись! — раздалось откуда-то сзади.
Джонатан присел, и над его головой просвистели пули, выпущенные американцами по горящей фигуре с крюком вместо руки. Это напоминало заградительный огонь целого взвода стрелков. Пораженный десятком пуль, медджай вывалился за перила палубы и канул в реку, где и расстался с жизнью уже окончательно…
— Настоящий Дикий Запад! — восхищенно проговорил Джонатан. — Вот так шоу!
Но теперь сами американцы смотрели на Джонатана с неподдельным ужасом в глазах, как будто англичанин превратился в медджая и представлял для них непосредственную опасность. Охотники за сокровищами, не сговариваясь, отвернулись от Джонатана и бросились наутек, словно перепуганные щенки, правда, топот их ног больше напоминал англичанину стук копыт целого табуна лошадей.
И только через пару секунд Джонатан понял, что не ошибся. К нему действительно приближался табун перепуганных насмерть лошадей. Обезумевшие животные неслись к носу парохода. Джонатан тоже обратился в бегство.
Американцы завернули за угол и попрыгали в воду с правого борта, но Джонатан не стал медлить и бросился в Нил с левой стороны судна. Очутившись в реке, он все еще продолжал размышлять о том, что же случилось с его сестрой и тем самым американцем.
На правом борту, где пассажиры так же отчаянно бросались в воду, О'Коннелл и Эвелин неожиданно столкнулись со своим навязчивым партнером, бывшим начальником каирской тюрьмы. Он ждал своей очереди, чтобы подойти к перилам и перемахнуть через них в реку. О'Коннелл повернулся к нему спиной.
— Плыви к дальнему берегу, — приказал он Эвелин.
Однако все пассажиры «Ибиса» направлялись к ближнему.
— Но почему? — резонно спросила девушка.
— Надеюсь, ты умеешь плавать, — утвердительно произнес Рик.
— Разумеется, если того требуют обстоятельства.
Вокруг них поднимались клубы дыма, языки пламени лизали дерево, кричали люди, ржали лошади, слышался стук копыт.
— Глядя на все, что происходит сейчас, — кивнул он, — я бы сказал, что обстоятельства весьма настойчиво требуют этого.
Он поднял ее на руки, словно был женихом, Эвелин — невестой, а перила — порогом дома молодоженов.
— Поставь меня на место! — потребовала девушка. — Отпусти меня!
И он действительно отпустил ее. Но только по ту сторону перил, в воду, и нырнул следом за ней.
Вода оказалась ледяной, и Эвелин удивилась: как может река, протекающая через пустыню, быть такой холодной? Некоторое время девушка барахталась в воде, задыхаясь и отплевываясь, пытаясь сориентироваться. Почему-то все люди и животные плыли к ближнему берегу.
Однако О'Коннелл решительно направлялся к дальнему.
Она послушно последовала за ним и через некоторое время успешно вскарабкалась на крутой берег. Здесь она не без удовольствия обнаружила своего брата. Он стоял возле Рика, и оба они, мокрые и уставшие, дрожали от холода.
Ночная рубашка Эвелин прилипла к телу, но девушке даже не пришло в голову подумать о том, что сейчас: она оказалась перед мужчинами почти голая. Во всяком случае она так и не осознала этого, пока не увидела жадный и восхищенный взгляд О'Коннелла, который молча любовался ее красотой. Ей даже показалось, что по подбородку у него стекает не струйка воды, а слюна…