— Остановитесь! — завопила Эвелин. — Не делайте глупостей!
Вооруженные мужчины замерли по разные стороны статуи Анубиса. За американцами, размахивая револьвером, подпрыгивал Бени. Дальше виднелись фигуры доктора Чемберлена и его наемных рабочих. Последние выглядели перепуганными насмерть.
— Господи, О'Коннелл! — облегченно выдохнул Хендерсон, делая шаг назад. — Ты нас так напугал, что мы чуть не обделались.
— Фи! — поморщился Рик. — Что за выражения в присутствии дамы!
Пренебрежительно пожав плечами, О'Коннелл в свою очередь отступил. Американцы последовали его примеру. Мужчины опустили оружие, хотя прятать его в кобуру пока что никто не торопился.
Внезапно Бернс, прищурив косящие глазки за стеклами очков, указал пальцем в сторону Эвелин и противным голосом произнес:
— Постойте-ка, это же мой набор инструментов!
Эвелин прижала к груди кожаную сумку и мотнула головой:
— Не может быть! Это подарок одного моего старинного друга. Он вручил его мне в день выпускного вечера.
— А я говорю, что инструменты принадлежат мне! — грозно повторил Бернс и решительно шагнул вперед.
О'Коннелл вклинился между спорщиками и приставил дуло револьвера ко лбу Бернса:
— Ты ошибся, — спокойно проговорил он. — Но если ты хочешь попросить у меня взаймы нулю, то говори, не стесняйся.
Бернс нервно сглотнул, неуверенно улыбнулся и, отступив, пробормотал:
— Очевидно, вы правы. Моя сумка вроде потемней. Глаза подводит, знаете ли…
Эвелин подошла к О'Коннеллу и положила руку на основание статуи. Жест, казалось бы, обыденный, но в нем явственно читалась претензия на находку.
— Ну, что ж, джентльмены, — сладким голоском пропела она. — Идите своей дорогой, и всего вам хорошего. А меня с компаньонами ожидает много работы.
Лицо Чемберлена сморщилось от едва сдерживаемой ярости. Он протиснулся между Хендерсоном и Дэниэлсом и заявил:
— Вот что, юная леди. Этот участок для раскопок принадлежит нам. Не будете ли вы любезны немедленно удалиться?
Эвелин гневно сверкнула на него глазами и демонстративно скрестила руки на груди:
— Я полагаю, доктор Чемберлен, что такому выдающемуся египтологу, как вы, не нужно объяснять необходимость соблюдения правил этикета. Что же касается ваших американских соучастников, им могу сказать проще: было ничье — стало мое.
О'Коннелл с Бени переглянулись, и трое американцев сделали то же самое.
Мужчины снова подняли оружие, и противостояние двух групп вернулось в прежнюю позицию. Напряжение нарастало и должно было вот-вот разрешиться насилием.
Тут молчаливый стоик Дэниэлс наконец-то соизволил заметить О'Коннеллу:
— Это наша статуя…
— Забавно, улыбнулся Рик. (Эвелин никогда раньше не приходилось видеть такой устрашающей улыбки.) — Я нигде не вижу на ней ваших автографов…
Тщедушный, в красной феске и при усах, прихвостень американцев Бени прицелился из револьвера в своего бывшего собрата по легиону.
— Рик, Рик, Рик, — заговорил он с мерзкой улыбочкой, словно ожидая неприятной для О'Коннелла развязки. — У тебя нет никаких шансов.
— Бывало и хуже, мелкий негодяй. И ты знаешь это так же, как и я.
— С обеих сторон защелкали взводимые курки, и эти легкие звуки породили, казалось, громоподобное эхо под каменными сводами.
— Эвелин почувствовала себя беспомощной. Ей очень хотелось вмешаться и остановить происходящее, но она не знала, как это сделать. Она опустила голову, и ее взгляд случайно упал на глубокую трещину в полу. Незаметно посветив себе факелом, она столкнула в нее ногой несколько мелких камешков… и услышала, как они застучали по плитам где-то внизу.