Кто бы сомневался. Я чувствовала глухое раздражение, колотящееся в горле, только тот факт, что я могла вылететь из этой академии и что эти два последних года были кровь из носу как необходимы, не давали мне открыть рот. Я сузила глаза, оглядывая нового директора оценивающим взглядом. Сейчас я бы прокляла бы его с чистой совестью, если бы не это, и возможно даже бы залепила пощёчину. Что не нравится? Ишь как задёргались эмоций, когда увидел, что я перед тобой больше не трясусь, а тихо ненавижу?
— Я могу идти… директор? — Слово «директор» даже не специально получилось, что я произнесла почти с отвращением.
— Держите себя в руках, Майорс. Ваши способности и так ниже среднего, вы держитесь в этой академии явно только на добром слове вашего деда, а уж такие показательные выступления ни к чему хорошему не приведут.
Угрозы пошли? Как же я его ненавижу сейчас… Я стиснула зубы.
— Ах, простите, я забылась. — Я изобразила радость на лице, — Могу я идти, мой директорчик?
Эвиан Д’армэ дёрнулся, и я, напоследок послав ему ещё один оценивающе-пренебрежительный взгляд в его же стиле, произнесла вдруг:
— И да… Мой артефакт был рабочим, но он не работает с тёмной кровью.
Я захлопнула с силой дверь. Меня душила ярость, бессмысленная и ненужная… она выветрится, оставив мне снова нерешительность и неловкость, а мне продолжать ещё общаться с этим главой гильдии, и не факт, что испорченные отношения с ним, не станут для меня проблемой номер один.
Как и ожидалось, (я уже не удивлялась этому даже) проблемы начались уже на следующий день. У нас была пара по артефакторскому делу, и к счастью, на этот раз Эвиан Д’армэ не собирался портить этот день своим присутствием. Профессор Теодорус что-то вещал нам, как и всегда не особо напрягая по поводу собственного предмета, мы тихо переговаривались с Рисой, изредка Инг вставлял пару слов в разговор. Разговор пошёл, как ни странно, о директоре и о том, что видели, как арестованного профессора Никлона выводят из академии. Я подтвердила, что теперь директор академии сам глава военной гильдии, на что оба моих однокурсника тяжко вздохнули. Все мы втроём ощутили весь гнев мистера Д’армэ, не сдав ему тот пробный артефакт и, как я случайно узнала, теперь находились в чёрном списке. Однако мне было печальнее, ибо на следующем занятии и Инг, и Риса смогли отбелить своё имя, а я — нет. Меня не было в тот день уже в академии. И сейчас мои друзья были несколько обеспокоены этим фактом, впрочем, как и я, мне было неприятно находиться в чёрном списке, я конечно не была самородком и талантом не блистала, но делала вполне приличные вещи. Да и к тому же, вдруг новому директору «вдруг» захочется проредить и без того маленькие классы? Мне не хотелось бы вылететь из академии и явиться под ясные очи бабушки. При мысли о таком, меня передёрнуло, я даже не знала, что меня расстроило больше, что у меня не будет способности заработать себе на жизнь или то, что мне придётся терпеть насмешки родственницы.
К тому же выяснилось, что Эвиан Д’армэ решил курировать годовой проект, это означало, что тот артефакт, что я должна была разработать к концу семестра, не только должен был быть качественным, новым, функциональным, но и быть эстетичным. Хотя последнее его конечно интересовало меньше всего.
— Он так и сказал, что меня не интересуют эти ваши маскировочные, пугающие и прочие артефакты, — Риса тяжко вздохнула, запуская прядь волос в короткие тёмные волосы. — Он сказал, что ему нужно то, что будет калечить и убивать.
— Что? Я потратила пять лет своей жизни не для того, чтобы делать такие ужасные вещи, — прочти прошипела я в бессилии и отчаянье. Ну почему именно этот год настолько ужасен?
— Увы, — Инг поднял глаза от тетради, — если ты хочешь выжить — раз, и не вылететь отсюда — два, тебе придётся.
Я закрыла лицо руками. Как же так? Отчего гильдия творцов, созидателей должна стать оружейниками? Не спорю, оружие артефактором тоже делалось, но черт для этого были специально обученные артефакторы и да, они принадлежали не нашей гильдии.
Разговор с Вэртом немного утешил меня, но не сильно.