Конечно, ложь. Вопрос: как ты на взгляд умеешь определять размер магического резерва? Это куда интереснее.
— Данэйл, я думаю, что для вас не станет это новостью, но минимум двадцать пять процентов моего резерва, да и любого человека, используется для поддержания жизни, здоровья и красоты этого самого человека. Вы всерьёз считаете, я этим пожертвую ради какого-то артефакта? Нет. Мне даже не заплатят за это. Говорю же, вам будем проще нанять кого-то, чем использовать меня.
— Вот как… не люблю отказы. — Задумчиво протянул Данэйл, вызывая озноб по коже. — Я настаиваю на том, чтобы вы согласились.
— И пожертвовала собой и возможно даже жизнью? Нет.
— Алекси, я не заставляйте меня использовать силу.
— Я принципе не в том состоянии, чтобы чего-то заставлять вас делать.
— Вы знаете, о чём я, мне бы очень не хотелось калечить вас.
— Интересно получается, — я сложила руки на груди, — не хотите меня калечить, но при этом вы мне угрожаете? А это значит вы готовы и применить силу, и покалечить, чтобы достигнуть желаемого эффекта.
Опять у меня включилась непробиваемость, стресс зашкаливал… Странно, что в банальных перепалках с директором я пугалась, а тут, когда серьёзная угроза мне и моей жизни, я спокойно с врагом рассуждаю на подобные вещи. По-моему, мой инстинкт самосохранения работает как-то совершенно неправильно. Тяжкий вздох пролетел по коридору.
— Вы меня вынуждаете, не подчиняясь и не соглашаясь на мои условия.
— А собственно почему должна? Это не такое уж заманчивое предложение.
— Алексия, вы вынуждаете меня…
Я лишь успела осознать это движение руки, а потом почувствовать покалывающую боль, словно рождающуюся где-то в глубине головы. Секунда, и наваждение оставляет меня, прислонившуюся к стене и тяжело дышащую, на лице моего мучителя спокойствие и даже сожаление, и как ни странно, он не радовался моим мучениям, а и правда сочувствовал, жалея, что приходится использовать грубую силу против меня. Ну хоть что-то… не садист и то хорошо…
— Итак, вы согласны?
— Нет. — Я ответила даже прежде, чем осознала свой ответ. А собственно какая разница умереть так, под его пытками или там, вложившись в странный артефакт, назначение которого мне даже не известно.
— Не упрямьтесь, я же делаю вам больно.
Боль повторилась. И также внезапно оборвалась, оставив чувство потери ориентации и тошноту, которая желала вывернуть мой желудок наизнанку, но к счастью, там просто ничего не было.
— Алексия… просто скажите мне да, и все прекратится.
Стоит ли моё упрямство того или нет? — думала я, пока боль, кусаясь, пробегала по спине вверх и вниз, не сильно, будто бы дразня. Ну что ж… дубль два. Боги, прошу вас, помогите мне… просить их было страшновато, со свадьбой они мне помогли, конечно, только вот вылилось это во что-то совершенно безобразное… новая вспышка была сильнее, почти ослепляя и лишая органов чувств, охватив все тело и впиваясь в голову. Пол ударил по коленям, роняя меня на пол, ладони следующими приземлились туда же, но я будто бы не замечала этого. Боль все усиливалась, пока не потонула в вязкой темноте.
Я чувствовала головокружение и тошноту, мне было дурно… голова была чумной и какой-то странно пустой…
— Майорс?
Я открыла глаза, пытаясь сфокусироваться, напротив меня было лицо директора.
— Я умерла и попала во Тьму? — Уточнила я, пугаясь собственного хриплого голоса, такого тихого и невнятного, что вообще удивилась, что он что-то понял из этого.
— Насколько я знаю — нет.
— Почему же тогда я вижу вас?
— Потому что я вас спасаю, Майорс, но похоже зря. Ни капли благодарности.
Его привычный эмоциональный фон ударил по голове раздражением и ослепляющим гневом, от которого тошнота стала почти невыносимой, я хотела прижать руку ко рту, но поняла, что тело не слушается, руки словно не мои, впрочем как и ноги, и вообще… кажется я лежу на полу… и кажется, он сказал «спасть меня»… Оу…
— Простите… мне плохо… — пролепетала я, закрывая глаза и чувствуя, как щупальца тьмы куда-то утаскивают меня вглубь тёмного омута.
— Майорс, — меня встряхнули, я открыла глаза, — оставайтесь в сознании, прошу вас. Алексия…