Я не могла поднять на него глаза, просто не могла посмотреть в эти карие смеющиеся и сейчас искрящиеся улыбкой глаза. Я там утону и тогда уже точно не смогу думать о нем, как о каком-то чудовище, я просто влюблюсь. А любить такого холодного человека, который только изредка бывает тёплым и отзывчивым и настолько хорошо скрывает собственные эмоции? Ужасная участь…
— Садитесь уже, Майорс.
Мистер Д’армэ, накрыл на стол в гостиной, поставив на кофейный столик бутерброды с… кажется, это мясо, и что-то вроде рагу, и пока я пристально разглядывала все это, думая, готовил ли он это сам или нет, раз у него слуг, он спокойно накладывал себе еду и ел. Наконец, я тоже решилась. Оказалось, довольно сносно. Пока мы ели, ни один из нас не проронил ни слова, я чувствовала себя неуютно, да и кусок в горло не лез. Глаза я старалась не отрывать от столешницы, лишь изредка оглядывая комнату. Она мне нравилась. Вокруг были развешаны картины, стояли вазы, было очень уютно, несмотря на то, что в доме почти не было слуг или не было совсем даже, сейчас и такое можно встретить. Неужели он делал всё сам это? Одна из ваз, в углу, привлекла моё внимание почему-то, и я все время смотрел на неё, сгорая от желания потрогать, но не решаясь спросить разрешения. Наконец, когда ужин был закончен и мистер Д’армэ собирал посуду (сам!), вызывая у меня приступ удивления, я подала голос:
— Мистер Д’армэ… — Короткий взгляд на него и снова опустить глаза в пол, — ммм… могу я посмотреть вазу?
— Да.
Короткое и вполне прохладное «да», больше от него не веяло ни теплотой, ни заботой, он снова стал собой. Какой все-таки он странный, этот глава военной гильдии… пока он ушёл и не видел, я подкралась к вазе и коснулась её кончиками пальцев. Меня словно пробило током. Я провела пальцами вниз, следуя нарисованному рисунку, касаясь искусно выведенных цветов и лепестков, узоров и волн. Что за мастер сделал эту вазу? Почему я не могу оторвать от неё взгляда? И почему по рукам пробегает ток, когда я касаюсь глазированной поверхности этой вазы? Мне хочется обнять её, касаться снова и снова…
— Майорс? — Я отдёрнула руки, чувствуя себя ребёнком, которого застукали за воровством печенья, но продолжала усиленно разглядывать это произведение искусства. — Как вы считаете, ваша интуиция сильна?
Я замерла, раздумывая. Ну я эмпат, это даёт мне которые преимущества.
— Пожалуй, да.
— То есть, если бы вам дали несколько конвертов, вы смогли бы угадать, что там?
Я обернулась:
— Ну да, пожалуй… цвета я так раньше угадывала, в детстве. Сейчас не знаю.
— В детстве?
— Да, все вокруг это умели. — Я прикусила язык, я забыла, что воспитывалась я в деревне ло-укков, а там все прирождённые эмпаты и питаются эмоциями. И зачем я это сказала?..
— Да? — Такой задумчивый взгляд на меня. Эвиан Д’армэ, прислонившись к стене и сложив руки на груди, наблюдал за мной. Сейчас он был облачен в светлые штаны и светлую же свободную рубашку, наподобие той, в которую была облачена я. Он выглядел очень домашним и совсем не вызывал негатива в моей душе…
— К чему эти вопросы?
— К тому, что этот дом наполнен вазами и другими произведениями искусства, но только около этой вазы вы стоите и ещё пытаетесь потрогать её.
Я смутилась, убирая прядь волос за ухо. Черт, я думала он не заметит.
— Ну… просто она тёплая… наполненная энергией. — Рука сама потянулась к вазе, когда я снова как зачарованная загляделась на её рисунок. — Не могу удержаться, рука словно не слушается…
— Действительно. Это единственная ваза в доме, которая сделана мной.
Рука замерла, я опустила её и поймала насмешливый взгляд его карих глаз.
— Сделана кем?..
— Мной.
— Вы умеете..?
— Да, что в этом такого, Майорс? — Эвиан Д’армэ явно наслаждался моим удивлением, — Неужели человек не может иметь хобби?
— Да, пожалуй, — я снова обратила взгляд на вазу. Сам глава военной гильдии сделал её, да уж… неожиданно. Но эти линии, они таки нежные и плавные, вот уж точно не догадалась бы, что такой человек как Эвиан Д’армэ может сделать что-то такое настолько трогательное и нежное. — Поразительное мастерство.