18+

Маргарита Довженко – Артефактор (СИ) (страница 50)

18

Он случайно в еду зелье правды не подмешал?

— Отчего так?

— Мои способности не великолепны, чуть выше среднего. Я не собираюсь лезть из кожи, чтобы впечатлить кого-то, свою бабушку, учителей или… вас. Я просто получаю удовольствие от того, что делаю артефакты. Мне необходимо, жизненно необходимо, отучиться эти два года, а потом уйти от бабушки и все. Не думаю, что в моих планах есть вы и тем более такой пункт как «оправдать ваши ожидания».

На губах мистера Д’армэ появилась странная улыбка и тут же угасла. Он отвернулся, безразлично оглядывая комнату и вертя кольцо на руке.

— Жаль… Тогда я не думаю, что вам вообще стоит возвращаться в академию.

— В каком смысле? — оторопела я.

— В прямом. Если вы не хотите меня ничем поражать, а в академии лишь так, для развлечения, зачем вы там вообще? Вы занимаете место тех, кто возможно хочет этого больше жизни, делать артефакты и быть в этом лучшим. Я пришёл в эту школу, чтобы избавить её от таких, как вы, Майорс, не считающих артефакторское дело чем-то важным, это не цель вашей жизни, лишь один из пунктов, ещё и не самый важный. Вы знаете, что когда от дара отказываются в этом мире, он перестаёт приходить? Там вот от дара артефакторства отказываются и, если не предпринять хоть какие-то действия, он исчезнет. В академию просто некому будет приходить.

Я молчала. Его слова были оскорбительны, но он был прав. Я и правда не была фанатом своего дела… К тому же Эвиан Д’армэ говорил довольно разумные вещи, я и сама это знала всё, только вот я просто знала, а он и ещё что-то делал.

— С тех пор как я пришёл в академию и взял над ней главенство, ко мне поступило столько заявок на поступление в академию, что их количество превысило количество учеников во всей академии в три раза.

Я изумлённо хотела было распахнуть рот, но вовремя сомкнула челюсти. Это было невероятно… я просто ушам своим не верила. В три раза больше?..

— Как это возможно?..

— Людям нужна стабильность и уверенность. — Снисходительно ответил мне глава военной гильдии, и который явно получил это звание не за красивые глаза. — Жалкая и слабая Гильдия Артефакторов ещё имела какие-то шансы на выживание, когда её главой был ваш дед, но сейчас… люди боятся отдать в академию своих детей, какие шансы, что это актуально, что там безопасно? Зато нам не боятся. Вы понимаете это, Майорс?

— Да…

Мне было стыдно, но я так тоже думала, и если бы сама не была артефактором, не училась в этой академии, то своих детей бы вряд ли отдала туда. Он был полностью прав. Однако.

— Это, конечно, все очень замечательно и невероятно, я очень воодушевлена и восхищена проделанной вашей работой, но претензии к вам все равно есть… — Я сглотнула, смачивая пересохшие губы, — Например, вы забываете о выборе. О моём выборе и тех, кто сейчас учится в этой академии. То, что вы делаете действительно потрясающе, однако я, например, не хочу быть военным артефактором. Совершенно. Когда я поступала, я думала, я буду обычным артефактором, да и многие мои одногруппники думают точно также. Почему вы лишили нас выбора? Или тех, кто поступит ещё к нам? Отчего бы вам, например… не поделить школу на корпуса? Половина обучается также, как и десятки лет до этого, а ещё половина углублённо занимаются военным артефакторским делом? Разве это не логично? И это тоже увеличит приток учеников.

— Интересная идея, не хотите случайно сместить меня с должности директора?

Наклонив голову мистер Д’армэ с улыбкой посмотрел на меня, отчего-то вызывая толпы мурашек по телу. Я сглотнула.

— Не думаю. Я не готова отдаться полностью этому делу и стать профессионалом в этом.

— И именно поэтому вы никогда и не сможете им стать. — Я прищурилась, мне не нравился поворот нашего разговора. — А вы знаете, как люди становятся профессионалами своего дела?

— Не думаю.

— Они каждый день себя совершенствуют и достигают успеха, а вы просто тут отговорки ищете.

— Довольно, — я встала с кресла. — Мне перестал нравится этот разговор… знаете, что? Хотите, хоть сейчас выставляйте меня за дверь и из академии. Мне уже все равно. Вы меня…

Я сжала зубы, чтобы так не позволить оскорбительным словам сорваться с губ.