— Это ещё как?
— У вас будет хм… десять попыток. Десять попыток угадать вещь, либо под чайной чашкой, либо в руке. Посмотрим, как пойдет.
По-моему, это довольно сложно…
— Не думаю, что это хорошая идея. Я эмпат, я не могу видеть сквозь предметы, да и угадывать могу разве что эмоции, связанные с этим предметом, а не сам предмет.
— Попробуем? Иди у вас есть другие идеи на этот вечер.
— Есть. Почему бы нам не сесть и не поговорить нормально?
Два удивлённых карих глаза.
— А ничего… Забудьте. Несите вещи.
Глава 14. Новый уровень эмпатии
Мистер Д’армэ, все ещё поглядывая на меня, поднялся по лестнице на второй этаж и вскоре вернулся с гигантской чайной чашкой из сервиза. Она была фарфоровая и тонкая. Он перевернул её кверху дном и поставил на кофейный столик. Потом подошёл ко мне и сказал:
— Закройте глаза.
Я послушно выполнила, сосредоточившись на своих ощущениях. Меня вдруг накрыла гармония. Не знаю даже… умиротворение, спокойствие. Мне было хорошо и мирно, ничего не хотелось: ни спорить, ни быть грубой, ни что-то отстаивать, хотелось просто быть тут. Я открыла глаза по команде и уставилась на мистера Д’армэ. В мягком полусвете камина и приглушенных лампах всё было так прекрасно, даже он.
— Ну угадывайте же. — Кажется, он даже забыл про блок, потому что меня коснулись искрений интерес и вполне очевидное веселье и удовольствие. Ну что ж… я спустилась на пол, села на пушистый ковёр, мимолётно погладив его рукой. Чашка стояла на столе передо мной. Я посмотрела на неё, провела рукой над ней. Ничего. Никакого эмоционального фона.
— Ничего не чувствую.
— Естественно. Потому что вы даже не включаетесь, Майорс, так просто поводили руками.
Я вздохнула. Потом попыталась закрыла глаза и напрячься. Там предмет, он какой? Он маленький, наверняка. Он такой… ну что туда он мог положить? Ручку? Зажим для галстука? Шнурки?
— Не угадывайте. Вглядитесь в суть, растворите чашку, она вам не преграда.
Нет чашки. Ага. Легко ему говорить… Вот я смотрю сразу на этот предмет, будто кружки не существует, он… я застопорилась, а потом вдруг увидела. Что это? Я открыла глаза и встретилась взглядом с Эвианом, а потом снова закрыла глаза. Картинка настраивалась долго. Что-то красненькое. Красненькое, определённо, но это что вообще?
— Оно красное. — Задумчиво и не очень уверенно выдала я.
— Красное?
— Ну да… красное пятно такое…
— Нет, Майорс, вы не угадали.
Но я вижу, я не угадывала… это маленький предмет, покрытый красным облаком, совсем как… Как что? Я расширила свои границы, передвигаясь взглядом с закрытыми глазами по гостиной. Глаза тут же начало нестерпимо щипать, а голова ныть, и я тут же согнулась, отпуская напряжение. Стало легче, но совсем немного, голова гудела от перенапряжения.
— Майорс, только чашка, не переключайтесь на другое.
— Она красное, а больше ничего не вижу. Красное как… как…
Какая эмоция может быть красной? Любовь? Нет, там все розовое. Злость? Нет, она зелёная. Ярость? Жёлтая, тоже не то. Гнев? Гнев…
— Как что?
— Как гнев.
Это эмоциональный окрас предмета? Я раньше предметы чувствовала, если они были наполненные или помечены какой-то эмоцией, например, если этот предмет часто носил злящийся человек или если предмет делали с такой эмоцией, но чтобы окраска. Что это? Может быть такое вообще? Да и гнев? Что может вызвать гнев? Или что могло кого-то разгневать? Я вздохнула.
— Вы сдаётесь, Майорс?