Крейслер и его встречи

У Крейслера много общего с Критским. Истории о Критском – это попытка создать для главной героини идеальное зеркало, портрет сверхгероя, которого она видит или о котором мечтает. Крейслер более реален и альтруистичен, насколько это возможно для героя-романтика. Повествование, в основном, представлено глазами Крейслера. Хотя, на мой взгляд, главная героиня хочет увидеть Крейслера именно таким, каким он есть или становится. У Крейслера есть свой идеал, конструкция, сформированная его непреодолимым желанием встретиться с главной героиней, которую в рассказах часто зовут Марианна. Вслед за многими литературными героями-романтиками, их взаимоотношения и проекции – это очередная попытка поговорить о важном. Известный французский психолог Жак Лакан обозначил способность психики воспринимать три основных измерения: «воображаемое» (зеркальное), реальное (область травм) и символическое (область языка). По его мнению, все эти области находятся в постоянном взаимодействии. Область реального выявляет особенности каждого человека, его аномалии и нюансы восприятия, с которыми мы все живем. Область воображаемого – это проекция, которую мы видим в Другом, миф о Другом, с которым мы существуем, наша попытка в любви и общении дополнить Другого. Символическое – это языковая область. Пересечение всех областей предоставляет нам возможность прикоснуться к психике и понять, как мы воспринимаем друг друга. Хотелось бы думать, что отношение автора к Критскому и Крейслеру похоже на отношение князя Мышкина к Аглае и Настасье Филипповне. В романе Достоевского ярко выражено, что герой любит обеих, но разной любовью. Князь Мышкин влюблен в Аглаю, тогда как его любовь к Настасье Филипповне – это чистейший христианский огонь трепетности и бесконечного сострадания. Возможно, в этом и заключается путь становления?