Он читает записку. Я не смяла и не сложила её, так что текст прямо у него перед глазами. Гаррет медленно поднимается на ноги, и я знаю, что он хочет встретиться со мной взглядом.
— Так, не выходи из себя. Я не могу проследить, когда он оставляет мне записки. И я не буду звонить ему. Я имею в виду, я хотела бы, но не буду. Я не хочу звонить, чтобы просто поговорить с ним. Мне следовало бы позвонить ему и сказать, чтобы он отвязался от меня. Хотя, Адам не будет меня слушать, так что не буду даже и пытаться.
Мой среднезападный акцент всегда становится более заметным, когда я расстроена.
— Поэтому не надо злиться и ворчать на меня. И я должна вернуть тебе деньги за покупки. Я сломала твой стол, а ты мне покупаешь продукты? Нет. Это не правильно. У меня нет с собой налички, потому что я всегда забываю подойти к автомату. Я выпишу тебе чек. Или занесу деньги завтра. У меня всё ещё есть время забежать в банк, перед тем, как я отправлюсь готовить свой печальный одинокий ужин. Я так устала готовить только для себя, понимаешь? Есть в одиночестве это полбеды, но меня так бесит зря мусорить на кухне. Иногда приходит Джордан, когда он не играет в свои видеоигры. Ко мне пару раз даже заходила миссис Каутерс, которая живет на противоположной стороне улицы. И это несомненный успех, так как она лучший повар в округе, возможно, в городе, а, может быть, и в стране. Но она пришла ко мне и сказала, что я хороший повар! Ты можешь в это поверить?
— Вчера ты пошла домой пешком, — сердито перебивает он.
— Что?
— Вчера. Ты. Пошла. Домой. Пешком.
— И? — спрашиваю я, так как не совсем понимаю, какое это имеет отношение к моему бессвязному бреду.
— Я тебе сказал, не делать этого.
О. Точно.
— Я не могу контролировать, что слетает с моего языка, когда нахожусь рядом с тобой. Это для меня нечто новое. Я хорошо общаюсь с людьми и выгляжу при этом как нормальный человек. Я не должна была всё это рассказывать вам с Клайдом. Всё в порядке. Адам ни чем не угрожает мне. Я могу ходить домой пешком. Всё нормально.
— Нет, — рычит он, наклоняясь к моему лицу. Его изменчивые карие глаза становятся на тон темнее.
Я не отвечаю.
— Садись в машину. Поезжай домой. Не заходи в чёртов банк. Ты не должна мне возвращать никакие деньги. Когда приедешь домой. Закрой. Свои. Двери. И. Окна. Если Адам будет стучать или звонить, не отвечай и позвони шерифу. У тебя уже есть запретительный приказ (прим. Запретительный судебный приказ — вид судебного приказа в англосаксонском праве, в особенности — в США, которым суд предписывает тому или иному лицу совершать определённые действия в отношении другого лица либо, напротив, воздерживаться от совершения таких действий. Лицо, нарушившее предписание приказа, может быть привлечено к гражданско-правовой или уголовной ответственности. Чаще всего используется как средство защиты жертв домашнего насилия, сексуального преследования, вторжения в личную жизнь)?
Гаррет говорит только тогда, когда ему есть что сказать. Я вообще замечаю, что он говорит очень мало и то, только по делу. Я заворожено слушаю его богатый бархатистый голос и наслаждаюсь, так же, как когда он говорил два дня назад.
Я улыбаюсь ему и отвечаю.
— Нет.
— Нет?
— Нет.
— Эмили.
Я не отвечаю. Снова эта властная команда. С его красивых губ срывается лишь моё имя, а это уже несет так много в себе. Он разочаровался во мне. Я не хочу этого, но мне не нужно привлекать шерифа. В конце концов, Адам сдастся.
Мои плечи начинают дрожать от холода. Гаррет не достаточно близко, чтобы согреть меня. Я хочу прижаться к его груди всего на мгновение, чтобы украсть себе немного его тепла. Не успеваю я подумать об этом, как это происходит.
Большие руки Гаррета оборачиваются вокруг моего тела. Я прижимаюсь к нему, вдыхая его характерный запах дерева и мускуса. Восхитительно. Я держу мои сложенные руки между нами, чтобы они хоть немного согрелись. Я хочу обернуть их вокруг его талии и прижаться ещё крепче, но холод вокруг останавливает меня.
Мы долго стоим вот так посреди парковки. Кажется, что проходят долгие часы, хотя, на самом деле, всего несколько минут. Клянусь, я могла бы заснуть, стоя рядом с ним. Мои веки тяжелеют, а дыхание замедляется. Мне больше не холодно. Мне тепло, уютно… безопасно.