— Прекрати эти грёбаные извинения, — рычу я.
В её золотисто-зелёных глазах появляется обида, и она с трудом сглатывает.
— Я не должна была ставить тебя в такое положение. Я не дразнила тебя, Гаррет. Ты пришёл ко мне на помощь, а я напала на тебя. Я могу извиниться за это. И ещё спасибо тебе. Так что прекрати на меня кричать, — требует она.
Я наклоняюсь к её лицу, опираясь руками в стену за диваном.
— Это я набросился на тебя, Эмили. Ты попыталась обосновать своё мнение об этом придурке, а я обращался с тобой как с животным. И ты не будешь извиняться за это. Я сказал тебе не открывать грёбаную дверь. Я же сказал тебе! А теперь я здесь, так близко от твоих горячих губ и чертовски сексуального тела. Ты не дразнишь меня. Ты самый большой соблазн, который когда-либо был известен миру. И теперь, когда я попробовал тебя, то уже не отпущу.
— Хорошо, — шепчет она.
— Хорошо?
— Хорошо.
— Хорошо?
— Не отпускай меня, — мягко произносит она, нежно проводя пальцами по моей щеке.
Черт бы меня побрал.
— Мне нравится, когда ты говоришь.
Я фыркаю, сейчас её руки завладели моим лицом.
— Мне нравится, когда ты рычишь.
Ещё раз фыркаю в ответ на ее слова.
— Мне нравится, когда ты прикасаешься ко мне.
Я рычу.
— Я люблю, когда ты меня целуешь.
Ещё рык.
— Продолжай это делать.
— Не могу.
— Почему?
— Я не хочу целовать тебя.
— О, — печально роняет она и убирает руки от моего лица.
Я кладу палец на её подбородок и возвращаю её взгляд к себе. Её глаза полны смущения и боли.
— Я хочу сделать всё то, что следует за поцелуями. Всё.
Я слышу сексуальные нотки в своём голосе. Мой член вот-вот взорвётся. Я не собираюсь кончать в штаны. В жизни не видел ничего горячее, чем то, как она сейчас на меня смотрит, что делает еще более неизбежным то, что мой член грозится взорваться от перевозбуждения. Я должен уйти из этого дома. Но я не могу оставить её здесь одну после Адама. Вот дерьмо.
— Да, — бормочет она, прижимаясь губами к моей челюсти.
— Нет, — рычу я.
— Да.