Эмили
— Доброе утро, солнышко, — говорит Джордан, сияя, когда я вхожу в кафе.
— Джордан, — я мчусь к нему, задыхаясь.
Я переживаю за него, рассматривая его избитое лицо.
— Я в порядке, — уверяет он меня, когда я хватаю его за щеки и изучаю повреждения. — Эм, я в порядке.
— Я убью его за это, — рычу я
Нижняя губа Джордана в ссадинах, темно-фиолетовый синяк под левым глазом. Его челюсть тоже выглядит немного опухшей. Меня не волнует, что Джордан ударил Адама первым. Адам сам напросился. Может быть, он и пришёл прошлой ночью, чтобы попросить прощения и помириться, но он изменял мне на протяжении двух лет. Я попросила Джордана вернуться, потому что не хотела, чтобы он был в беде. Теперь я хочу сама впечатать кулак в лицо Адама.
— Нет, ты не станешь делать этого, — говорит Джордан с намеком на что-то зловещее в своем голосе, когда он тянет мою голову к своей груди. Я крепче обнимаю его на уровне ребер.
— Адам Уоррен заслуживает большего, чем побои, если вы спросите меня, — говорит Беверли из-за деревянной стойки.
— Намного больше, — соглашается Арлин.
Обе женщины уже в возрасте, их волосы почти седые, на глазах очки, но улыбки не покидают их лица. Беверли и Арлин были друзьями с детского сада. Они вырастили своих детей, а теперь смотрят за внуками. И у них есть особое место в моем сердце.
— Я вымыла руки. И я здесь, чтобы печь и слушать пикантные подробности, — тараторит Дженна, идя на кухню одна, поскольку Джордан задерживает меня.
Я встаю на носочки и целую его в щеку.
— Люблю тебя, — бормочу я в его шею.
— Я тоже тебя люблю.
Он целует меня в лоб, а Дженна хватает за руку.
— Я дерьмово готовлю. Говори что делать, и я попытаюсь сделать это.
— Иди сюда и заполни эти формы для кексов на две трети до верха, — говорит Беверли, и Дженна послушно подчиняется.
— Хорошо, я заполню. А теперь скажи мне, насколько было горячо? — спрашивает Дженна.
— Она ходит ровно, — смеется Джордан, помешивая тесто.
— А девчушка-то светится, — говорит Арлин, доставая печенье из духовки.
— Да, выглядит хорошо сегодня, — заканчивает за нее Беверли и помогает Дженне.
Я не могу скрыть улыбку, которая сама по себе растягивается на моем лице. Я хочу чувствовать себя смущенной и ошеломленной от их вопросов и комментариев, но я слишком в приподнятом настроении, чтобы чувствовать что-то, кроме счастья.
— Я — девушка Гаррета Шарпа, — восклицаю я с визгом.
— Закрой парадную дверь! — кричит Дженна с открытым от удивления ртом. — Я думала, что он просто собирается немного встряхнуть твой мир и заставить тебя забыть про этот гребаный кусок дерьма — твоего бывшего. Гаррет — это редкая порода, Эм. Святое дерьмо!
— ГРМУ (Прим. гребаный мудак), — бубнит себе под нос Джордан, пока небольшая улыбка играет на его губах.
Беверли и Арлин обмениваются короткими заинтересованными взглядами, но улыбаются, когда я начинаю задавать им вопросы.
— Тук, тук, — говорит Клайд позади меня, стуча костяшками пальцев о дверь.
Я поворачиваюсь, чтобы поприветствовать его, и сразу прижимаюсь к его широкой груди. Он пахнет моторным маслом и сигарным дымом, он сжимает меня крепче.
— Отпусти ее, Клайд, — осторожно говорит Арлин.