Я дождалась, когда Торн скроется из вида, и продолжила свой путь.
Впрочем, стоило пройти всего пару метров, как из-за ближайших кустов мне навстречу вышел высокий широкоплечий мужчина с короткими седоватыми волосами.
Дюк. Муж моей матери. Называть его отцом у меня никогда не поворачивался язык. Хотя в документах написано, что мы – кровные родственники.
– Что ты сделала с этим юношей, Лола?
Мысленно закатила глаза. Вот еще один человек, который жалеет, что в младенчестве меня не задушили подушкой. Хотя ему сожалеть глупо, лично он в свое время делал все от него зависящее, чтобы это произошло. В какой-то момент мама даже оформила с ним развод – после того, как узнала, что супруг попытался накормить дочь крысиным ядом. Потом, правда, приняла обратно – воспитывать ребенка в одиночку ей было очень тяжело.
Так что с отцом у меня всегда были сложные отношения.
– Я попросила его больше мне не докучать.
– Не ври! Я все видел! Он стал белым, как бумага, а потом просто развернулся и ушел. Это снова твои штучки, да?
Неужели этот мужчина тоже никогда не угомонится?
– Мама сейчас на работе?
– Да, – буркнул Дюк. – Так что ты мне скажешь? Я задал вопрос!
– Я устала после уроков и очень голодна. Если тебе хочется обсудить мои «штучки», давай сделаем это дома.
Возражать он не стал. Мы молча прошли по аллее, потом свернули на соседнюю улицу. Наш дом был вторым слева. Едва я закрыла за собой входную дверь, как отец одним резким движением развернул меня к себе.
– Не вздумай лгать! – прошипел он. – Я больше не намерен терпеть чертовщину, которая происходит в моем доме! Ты мастерски претворяешься обычной девчонкой, но я-то знаю, это не так! Лира может сколько угодно называть меня сумасшедшим, но даже она признает – порой рядом с тобой становится так жутко, что хочется бежать без оглядки. И мне известно почему. Потому что ты – кто угодно, но только не наша дочь. Кто ты такая?
И что мне ему ответить? Разреветься и заявить, что его обвинения ужасны и несправедливы? Или убежать к соседям и сообщить, что мой отец – псих?
А смысл? Мне этот цирк тоже ужасно надоел. Сегодня я уже нарушила табу, думаю, не будет ничего страшного, если нарушу его снова.
– Дюк, – я внимательно посмотрела на него сквозь толстые стекла очков, – ты не боишься, что домыслы могут оказаться правдой?
Он отступил от меня в сторону.
– Почему я должен этого бояться? – неуверенно спросил мужчина.
– Потому что правда бывает страшной. Что тогда станешь с ней делать?
– Это не твоя забота.
– Ладно, – кивнула я.
А потом сняла очки и тряхнула волосами.
Дюк охнул и шарахнулся в сторону. Собственно, я его понимаю. Без иллюзии моя внешность может несколько шокировать. И если миндалевидный разрез глаз и высокие скулы еще терпимы, то острые длинные уши и синие локоны действительно смотрятся необычно.
– Доволен? – усмехнулась я.
Он растерянно хлопнул ресницами.
– Что это?.. – пробормотал, глядя на меня круглыми глазами. – Как?.. Это, что, колдовство?
– Так я выгляжу на самом деле, – спокойно ответила ему. – Нравится?
Дюк громко сглотнул.
– Кто ты такая? – с ужасом прошептал он.