Наконец лифт затормозил. Остановился. Двери медленно поползли в стороны. Не дожидаясь, пока они полностью раскроются, я вырываюсь из плена маленькой коробки и бегу вперед, не отреагировав на гневный протест невысокой барышни. Стены широкого коридора первого этажа выкрашены в белый цвет, на фоне которого почти сливаются многочисленные люди в белоснежных халатах. Кроме девушки, которую я чуть не сбил с ног, на меня ровным счетом никто внимания не обратил. Быстрым шагом я направляюсь вперед. Лавирую между многочисленными каталками с пациентами, внимательно заглядывая во все открытые двери. Врачи и сестры мечутся между ними, словно голодные белки в поисках шишек. Один раз меня попытались уложить на одну из каталок, уверяя, что у меня шок. Стоны, крики, отдельные слова превратились для меня в один общий гул, и лишь одно слово выделялось: «Авария».
Я вырвался и бросился в распахнутую дверь. Догонять меня никто не стал. Я торопливо закрыл дверь и осмотрелся. Обычная больничная палата. Зеленые стены и множество скрипящих коек. Все заняты. Взгляд скользнул по окну. Первый этаж, можно и спрыгнуть. Я шагнул к нему, но ощутил, как с плеча сползает простынь. Видимо, я зацепился за что-то полой своеобразной накидки. Быстро развернулся и тут увидел ее. На кровати сидит весьма колоритная старуха и смотрит на меня во все глаза, огромные и черные. Я вздрогнул и отшатнулся, уж больно похожи они на расширившиеся зрачки Жанны и Ромы.
— Тебе нужны ответы, весс! — громким доверительным шепотом сообщила старуха.
Я присмотрелся внимательней и немного успокоился: глаза женщины на самом деле просто от природы темные, да и вид был почти цыганский. Огромный крючковатый нос и мясистые губы напоминают детские картинки про Бабу Ягу. Но при этом от женщины исходит ощущение спокойствия и комфорта. Вдруг захотелось все ей рассказать, уткнуться в теплые колени и попросить защиты. Так, словно мои страхи были лишь ночным видением, фантазией больного воображения. Но, увы, это не так. И два трупа на третьем этаже вполне реальны. Меня еще не поймали лишь потому, что больницу наводнили жертвы большой аварии. И кто знает, как скоро охрана меня обнаружит. Медлить нельзя… тем более, терять время на лживые предсказания цыганки. Подозреваю, что моя симпатия лишь фирменный цыганский гипноз.
— У меня нет денег, — грубо оборвал я и оттолкнул старуху.
Она дергает простынь, та окончательно соскользнула с меня. На спинке соседней кровати висят брюки и футболка. Хватаю тряпки. Цыганка внимательно следит, как я одеваюсь. Казалось, она ничуть не обиделась.
— Иди в бар «Хоббит», весс, — улыбаясь, говорит она. — Ищи Мерцану. Она поможет тебе…
— Отстань, старуха, — огрызнулся я, пытаясь натянуть трико. Обладатель их гораздо ниже меня, голые голени смотрятся смешно. На улице это будет еще более подозрительно, поэтому я замотал низ брючин до колен. Футболка оказалась немного просторнее.
— Дай мне руку, весс, — требовательно заявила старуха.
Я машинально жму ее сухую ладошку. Словно очнувшись, рванул руку назад, но цыганка оказалась удивительно сильной. Она внимательно смотрит мне в глаза и проникновенно говорит:
— Прикоснись к ней, весс! Она не сможет тебе отказать…
Я ощутил в ладони неприятное покалывание и дернулся еще сильнее. Руки наши словно склеились. Запаниковав, я кричу на старуху:
— Пусти, ведьма проклятая!
— Что вы делаете?!
Я и не заметил, как в палату вошла медсестра. Совсем молоденькая, скорее всего практикантка. Поднос, который она несла, с режущим звоном падает на пол. Девушка, не обращая на него внимания, бросается ко мне:
— Немедленно оставьте ее в покое!
— Оставить в покое? — в собственном смехе я ощутимо различаю нотки истерики. — Как?!
— Как вам не стыдно издеваться над бедной старушкой, — веснушчатая медсестра вырвала из моей руки сухонькую ладошку и осторожно положила руку цыганки на кровать.
— Да она сама ко мне пристала, — я смутился.
— Вандал! — безапелляционно заявила практикантка. — Как она могла пристать к кому-то? Она же в коме! И вообще, что вы здесь делаете?! Убирайтесь из реанимации!