— Что же здесь произошло? — бормочу, а сам ощущаю, как на затылке шевелятся волосы. — Как ножом!
Девочка продолжает прыгать, словно действительно хочет взлететь. К витрине магазина прилипли любопытные физиономии. Сейчас кто-нибудь вызовет ментов, а уж те наверняка уже знают, что мы в розыске. Надо уходить!
— Залезай обратно! — пытаюсь засунуть девочку в машину, та сопротивляется изо всех сил.
Переборов принцессу, бросаю пакеты с покупками на заднее сиденье. Хватаю свою куртку с асфальта, из кармана падает мобильник. Коснувшись асфальта, он разлетается на куски. Но при этом раздается такой взрыв, что меня отшвыривает на капот. Вой сигнализаций врезается в уши даже сквозь вату глухоты. Карабкаюсь к двери, ноги волочатся с большим трудом, втискиваюсь в кресло водителя, дрожащие пальцы поворачивают ключ зажигания, нога давит педаль. Заворачивая в ближайший двор, вижу, как к магазину уже несется полицейская машина, а у дверей собирается народ. Мужчина в черной униформе отчаянно жестикулирует.
Дворик, на наше счастье, оказался сквозным, за ним проходил ряд гаражей, дальше стояли, точнее, пытались не развалиться, деревянные бараки. Вокруг — ни души! За помойкой повернул налево, где чернотой манил почти сгоревший сарай. Лимузин удобно поместился между нестройно торчащих досок. Я выскочил и быстренько набросал поверх куски фанеры, сбоку прислонил дурно-пахнущий матрац, сам, протиснувшись между досок, нырнул на заднее сиденье.
— Переждем немного, — шепнул принцессе.
— Я перышко! — пискнула та.
Девочка смотрит на меня, щеки блестят от слез, хрупкое тельце сотрясается от рыданий. В черных глазенках читаю робкую надежду, и сердце сжимается в приступе жалости. Как знаком мне этот взгляд! Сколько раз я видел его в зеркале! Вслед за жалостью приходит злость: мои надежды ни разу не оправдались!
— Глупая! — рычу сквозь зубы. — Говори, что произошло? Кто разворотил всю машину?
Губенки задрожали, глаза опять наполнились влагой. Вот дурочка! Нет бы рассказать, так нет — снова реветь собралась. Девочка неожиданно бросается мне на шею, прижимает лицо к груди. Приготовленные ругательства застревают в горле. Я неловко погладил трясущееся плечико.
— Э… да ты замерзла вся, — говорю. — А я тебе одежки прикупил…
Осторожно отодвигаюсь, пальцы нащупывают пакеты, сую первые попавшиеся тряпки девочке:
— Оденься!
Высунулся из машины. Слух уловил лишь далекий гул машин, да ругань ворон, делящих добычу на помойке. Пошарил в ворохе бумаг под открытым бардачком, нашел завалившийся планшет, экран слегка осветился. Прихватил пакет с покупками и выскользнул наружу — пусть принцесса спокойно переодевается.
— Ну, рассказывай, — щелкнул зажигалкой, струйка сигаретного дыма чуть коснулась айпада, — что произошло, пока я магазине был.
Экранчик замерцал разноцветными пятнами, корпус планшета поплыл, словно он внезапно попал в раскаленную печь. От неожиданности я вскрикнул, рука дернулась, в кучу углей, сора и пыли под ногами упала металлическая клякса. Следом легла выроненная сигарета. Клякса мгновенно раздулась в светящийся шар, вороны с дикими криками сорвались с насиженного места, шар же все рос, как огромный мыльный пузырь.
Зажмурившись от ужаса, я наступил на дымящийся окурок. Гулкий хлопок, казалось, услышали все в округе. Но ни взрывной волны, ни боли, я не ощутил. Приоткрыл один глаз: сферы уже не было. Поверх мусора слабо шевелились на небольшом ветру многочисленные листы бумаги, словно кто-то вырвал из книги все страницы и развеял их по помойке.
— Упс, — вырвалось у меня.
Как я мог забыть о вреде курения? То есть о том, как действует сигаретный дым на магию? А мой айпад… то есть теперь опять книга… то есть уже непонятно что, когда-то было магическим предметом. Пальцы подхватили один из листочков. На белой странице то появлялись, то исчезали незнакомые знаки, неясные рисунки, иногда по листу судорогой пробегали радужные пятна. Мои руки дрожали. Поборов желание отбросить лист подальше, я торопливо кинулся собирать части магической книги. Из-под ног то и дело разбегались крысы, над головой кружили рассерженные вороны. Я, не обращая внимания на грязь и вонь, лазал по обломкам, борясь с ветром за каждый кусок волшебной бумаги.