Зал медленно наполнялся людьми в черной одежде. За каждым столиком сидело по восемь-десять человек. И только к нам никого не подсаживали. Мои спутницы, видимо, посчитали, что я — какая-то крутая шишка, местный авторитет, и отчаянно тискали меня с двух сторон. Я же уныло размышлял о том, как буду искать загадочную Мерцану да настороженно рассматривал молчаливых людей за соседними столиками.
Минуты бесследно таяли одна за другой в огоньках черных свечей. На темном, словно пропитанном кровью, деревянном столе уже выстроилась батарея пустых стаканов. Одна из моих спутниц уже похрапывала, навалившись на меня всем телом. Другая задумчиво сливала остатки красного сока с водкой в один стакан. Стразы на сумочках, казалось, померкли, яркий макияж размазан по краям граненых стаканов и моим щекам, шубки валяются на полу.
Внезапно гул в зале стих, умолкла даже музыка. Все явно что-то ждали. Я поежился, мучительно соображая, что буду делать, если от меня чего-то потребуют. Или появится человек, за которого меня тут принимают.
— Выступает Мерцана! — объявил загадочный голос свыше.
Я вздрогнул и попытался рассмотреть в толпе человека с микрофоном. В следующий миг воздух пронзили острые звуки инструментальной музыки. В темноте зала возник белый столб света, в середине которого неподвижно замерла тоненькая фигурка.
Гром нарастал. Музыка била по макушке и неприятно давила на переносицу. Девушка медленно двигалась. Худенькое тело напоминало стойку кобры перед броском. Она чуть раскачивалась, а мышцы живота словно текли, нагоняя плавные волны на берега бедер. Как завороженный, я следил за игрой мышц, не понимая, как такое вообще возможно! Глаза незнакомки, подведенные настолько сильно, что казались нарисованными на белом холсте лица, остановились на нашем столике.
— Весс… весс… весс…
Шорохи наполнили залу, перекрывая дикую какофонию инструментальной музыки. Я ощутил щекой дуновение. Видимо, это сквозняк. Девушка, не отрывая от меня загадочного взгляда, продолжала свой странный танец. Очертания расплывались, как если бы я видел ее сквозь пламя костра. Одна из девиц, та, что прикорнула на моем плече, вздрогнула и отшатнулась:
— Ай! — она растерянно коснулась носа. — Холодно!
Потом расплылась в улыбке и вновь прильнула ко мне:
— Да ты замерз! Давай я тебя согрею!
Я не мог повернуться к ней, тело наполнила невыносимая тяжесть. Глаза прикованы к танцовщице, но я видел лишь языки пламени. Они надвигались на меня, словно лесной пожар, окружали, манили, обещали, дразнили… Но проснувшаяся девушка начала меня тормошить, она терлась о мои руки и ноги, словно надоедливая кошка. В груди огненным заревом росла ярость. Ни слова не говоря, я положил ладонь на лицо спутницы и с силой оттолкнул ее. Ужасный крик завибрировал в воздухе, пронзая маленькое помещение. Музыка смолкла, люди вскакивали со своих мест, девушка упала на пол, прижимая руки к лицу. Но я не хотел этого видеть. Лишь танец огня, замысловатое переплетение нитей, в которых угадывалось что-то знакомое.
Пытаясь ускорить момент соприкосновения видения и моей памяти, я встал и шагнул вперед. Свет обуял меня, проник в глаза, выжигая все, что казалось реальностью. Тишина проникла в сердце, разрывая тонкую паутину свежих воспоминаний. Круговерть пятен обрисовывала тонкий силуэт. Сначала я решил, что это — танцовщица Мерцана. Но через мгновение мельтешение утихло, и нежная зелень летнего утра озарила старое могучее дерево посредине небольшой полянки. Фигурка девушки стала видна четче, я уже мог различить льняной сарафан с яркими лентами деревенской вышивки, но личико ускользало от внимания, как во сне. Вокруг порхали бабочки, шумели шмели, слух уловил легкое журчание лесного ручейка…
В груди растекалось тепло. Как если бы я после многих лет странствий вновь вернулся домой. Да, это мой дом. Это и есть моя жизнь. Знакомые запахи, звуки…
— Алекс!
Сколько беспокойства в этом голосе! И сколько любви! Сердце буквально взорвалось от переживаний.
— Алекс! Беги!
Женский голос звучал, казалось, внутри меня самого. Я оглянулся. И поляна исчезла. Я ощутил, что бегу. Зеленые полосы леса вихрем летят мимо меня. Глаза застилают слезы, ветер со злостью впивается в лицо, треплет одежду, бьет в грудь, не дает убежать. Я бегу, но не знаю — к кому или от кого. Голос, полный страха и любви, преследует меня. Рядом слышу сдавленное дыхание. Кто это? Бежит ли этот кто-то рядом за мной или от меня?