— Я не вымышленная.
— Откуда ты знаешь мое имя? — деревянным голосом спросил я.
— Мне дерево сказало, — мягко улыбнулась она и громким шепотом доверительно добавила: — Я ведьма! Не веришь? Я могу доказать…
Она резво вскочила с дивана и метнулась к печке, протянула ладонь. Огонь встрепенулся на едва тлеющих углях. Шайри лукаво сощурилась, словно ждала от меня восхищения. Но я лишь пожал плечами: поток воздуха и пламя всегда вспыхивает с новой силой.
— Еще есть фокусы?
— Фокусы, — раздраженно повторила Шайри. — Ладно, тогда так…
Она уставилась на огонь, пухлые губки что-то шепчут, худое тельце раскачивается из стороны в сторону.
Я потянулся к мешку с сухарями, выбрал один и попытался раскусить:
— Вот блин, как камень! Чуть зуб себе не сломал. Если ведьма, лучше уж наколдуй нормальной жратвы!
— Слышу! — торжествующе воскликнула Шайри. — Вечером в самом последнем вагоне мы встретим проводницу по имени Катя.
— Ага, — хихикнул я. — А огонь не рассказал тебе, сколько она с нас сдерет за проезд без билета?
Шайри раздраженно передернула плечами.
Сон опустился в темный омут памяти, где тихими тенями хранились ему подобные видения. Он больше не волновал меня. Подумаешь, девочка из сна! И чего я так разволновался?
— Спроси лучше у сломанного телевизора точное время, — вздохнул я. — Не опоздать бы на свидание с этой Катей. Ни часов, ни мобильника… даже если бы я мог определять время по солнцу, это мало бы чем помогло — здесь не окна, а одно название!
— Огонь гаснет, — едва слышно произнесла девочка. — А дрова закончились.
— Наколдуй еще, о великая заклинательница огня, — фыркнул я.
Шайри, видимо, только решившая меня простить, снова надулась. Она сидит на голом полу, втянув голову в плечи, и смотрит на тлеющие угли. Черные волосы растрепались, в глазах играет красноватый отблеск последних языков умирающего пламени. Сейчас она действительно немного похожа на ведьму. Бедная чокнутая девчонка! Столкнулась с настоящей магией в доме Карла и тронулась умишком. Кто бы выдержал?
Я снова вздохнул и достал из-за пазухи мятые страницы. Пальцами провел по белоснежной поверхности. Наверное, я испортил книгу навсегда. Может, Карл запрещал даже думать о курении, как раз для того, чтобы сохранить такие артефакты. Из-за повального увлечения сигаретами могло быть погублено немало чудес… Как же жаль мне сейчас, что я забыл о запрете. Я хмыкнул: подслушай кто из моих бывших приютских приятелей, что я жалею о непослушании, навеки бы заклеймил меня позором и переселил в коридор. В тот самый закуток между вестибюлем и лестницей, который обозвали комнатой и перетащили туда несколько разваленных кроватей из подвала, когда стало не хватать мест.
Я мысленно перенесся в прошлое, когда жизнь была понятна и предсказуема. Задумчиво перебирал в руках белые листочки, думая, как бы я сейчас жил, не поведись я тогда на звонок Степки. Покосился на сердитую девочку.
— Ладно, не дуйся! — примирительно протянул я. — А то лопнешь!
Шайри лишь снова передернула плечиками. Ну что за упрямство! Я медленно убрал листы за пазуху, нехотя сполз с дивана на пол, положил руку на спину девочки и напряженно уставился в прямоугольник печки:
— Что показывают? — Шайри сердито засопела, а я продолжил: — А! Вижу ужин в ресторанчике… ум… там нам даже курицу подадут! Такой официант в белом фартуке. Как его? Ну конечно: его будут звать Катя! Представляешь имечко у мужика? Наверно намучился…
Шайри пыталась сохранить серьезность, но маленькие губки непослушно расплывались в улыбке. Через минуту она уже хохотала.
— Ну что, пойдем поедим? Нехорошо заставлять ждать Катю и наши голодные желудки.
Я поднялся и предложил Шайри руку. Она доверчиво вложила в мою ладонь свои тонкие пальчики и открыла рот, собираясь что-то сказать. Но во дворе зазвучали голоса. Громко спорили двое мужчин, судя по тону, весьма нетрезвых. Девочка тревожно вцепилась в меня обеими руками.
Скрипнула входная дверь, загрохотали тяжелые шаги. Я потянул Шайри к стене и осторожно выглянул за занавеску. Двое бородатых мужчин средних лет методично обшаривали комнату. На пол летели пожитки бабы Нюры, посуда, какой-то хлам.