Я с облегченным вздохом облокотился спиной о прохладную стенку. Какая разница, сколько принцессе лет. Главное, мы здесь. Каким чудом, не знаю, но нам удалось. И какое-то время не нужно бояться собак, пьяниц и колдунов. За окном совсем темно, мелькают черные фигуры деревьев, таинственными светлячками мерцают далекие окна домов.
Гулко щелкнула дверь, вернулась проводница.
— Если хотите чая, наливайте сами. Титан сразу за дверью… только ни с кем не разговаривайте.
Она подхватила четыре стакана, из которых уже торчали хвостики чайных пакетиков и белые остовы одноразовых ложек, да сквозь стекло белели кубики сахара. Противно клацнул замок двери. Я поежился: чая хотелось, но выходить в коридор я все же опасался. Голоса за дверью то громыхали совсем близко, то растекались неясным фоном, хлопала дверь туалета, злобно шипел кипяток.
Проводница вернулась, покачала головой:
— Какие скромные, даже чая себе не налили!
Через минуту на столике уже стояли стаканы с черным чаем, да лежали бутерброды с колбасой. Женщина настойчиво подталкивала меня поближе к окну, Мы взяли по бутерброду, и только тогда проводница успокоилась. Некоторое время она умильно смотрела, как мы уминаем булку, потом все-таки спросила:
— А почему девочка назвала меня «фея Катя»?
Я чуть не подавился. Откашлявшись, промямлил:
— Да сеструха целый день трещала, что сегодня мы должны встретить фею Катю. Вот и назвала вас так…
— А меня действительно Катей зовут, — мягко улыбнулась женщина и осторожно провела рукой по черным волосам Шайри. — Проголодались, бедные детки!
Тут Шайри вскочила, схватила стакан, другой рукой открыла окно и выплеснула чай в темноту ночи. Потом она спокойно закрыла окно, поставила пустой стакан на столик, присела рядышком со мной и удовлетворенно вздохнула. Катя растерянно спросила:
— А зачем ты вылила чай? Невкусно?
— Лучшее средство от отчаяния — избавиться от чая, — рассудительно объяснила Шайри и обернулась ко мне: — Да, Сережа?
Я машинально кивнул. Катерина непонимающе моргнула:
— Отчаяния?
— Ну да, — с авторитетным видом кивнула девочка. — Понимаете, от-чая-ни-я…
— Не обращайте внимания, — устало вздохнул я. — Я же вам говорил про это.
— А! — понимающе протянула проводница и поспешно заулыбалась Шайри. — Конечно-конечно, от-чая-ни-я, все просто. И чай тогда мы совсем уберем, — она закрыла коробку с пакетиками и переставила ее на вторую полку. Обернулась ко мне: — Это ведь неопасно?
— Нет, что вы, — я помотал головой. — Сестра добрая…
А в голове возник образ поскуливающей собаки и перекошенное злобой личико Шайри. Я отвернулся к окну, позволяя мелькающему пейзажу увлечь меня от сюсюканий проводницы Катерины и вялых ответов девочки. Темнота завораживала многочисленными оттенками. Пролетающие за миг деревья и столбы на фоне медленно плывущих полей и абсолютно неподвижного неба напоминали танец прекрасной незнакомки из моего сна. Черные одежды, резкие, словно колющие, движения в сочетании с мягкими волнами. Я знал этот стиль. Девушка танцевала трайбл. Но совсем не профессионализм ее движений меня очаровал, хотя я мог оценить весьма высокий уровень. Ее глаза, игривый и вызывающий взгляд сквозь ресницы. Ее губы, ироничная и одновременно притягательная улыбка. Ее стан, подчеркнуто прямая спина, гордая осанка.
— Мерцана, — прошептал я имя девушки. Его очень приятно почувствовать, словно пробуешь незнакомый, но очень вкусный фрукт. И я с удовольствием повторил: — Мерцана…
— Кто эта Мерцана? — с любопытством спросила проводница. — Удивительное имя. Красивое. Ты с таким чувством произносишь его! Это твоя девушка? Наверное, такая же красивая, как и имя.
— Девушка? — немного удивился я.
Да, я бы хотел, чтобы у меня была такая девушка, загадочная и прекрасная, отстраненная и чувственная.
— Мерцана, — я ощутил, что улыбаюсь.
— Ненавижу! — со злым присвистом произнесла Шайри.
Я удивленно оглянулся на нее. Бледное личико исказила злобная гримаса, черные глаза пылали гневом.
— Шай-цу! — выплюнула она.
Раздался визг тормозов, глухой взрыв. Пол под ногами закачался, в следующий миг вагон тряхнуло, в уши ворвался страшный скрежет. По стенам поползли трещины, лавка отломилась. Шайри мгновенно растеряла весь гнев, теперь она выглядела растерянной и виноватой.