После событий в доме Карла я стал видеть магию везде. На самом деле, так удобно спихнуть ответственность на нечто, не подвластное нам. И не я один видел во всем мистическую подоплеку: большинство людей списывало трагедию на ведьм, духов или гиблое место.
Из здания выскочила румяная тетка и невероятно громко, словно у нее внутри был рупор, закричала:
— Граждане пассажиры! Прошу внимания! Приехала скорая помощь. Пострадавшим просьба пройти на вокзал.
Поднялся невероятный гул, все чего-то спрашивали, многие пытались пробраться к зданию, крики все усиливались. Но тетка умудрилась перекрикивать весь этот гвалт.
— Прошу, успокойтесь! Утром придут автобусы! Все доедете до места назначения!
Я усмехнулся. Она права, можно под шумок втиснуться в какой-нибудь автобус, наврать про потерявшийся билет или родителей, уехавших на другом автобусе. Голова гудела от множества голосов. Невысокий мужик, пробираясь к тетке с вокзала, грубо толкнул меня. Я почти свалился в объятия сухонького старичка. Тот едва удержался, сидя на сером мешке с пожитками.
— О-хо-хоюшки, — покачал головой старичок. — Ну и безлепица!
Я молча пожал плечами, поднялся и отошел к старой покосившейся постройке и прислонился к пахнущей сеном стене.
Рядом возникла Шайри, личико выглядит заплаканным, но глаза сияют радостью:
— Нашла! Ты куда исчез? Я решила, что ты меня бросил.
Я серьезно посмотрел на нее:
— Извини, я было подумал, что это ты наколдовала. Сама виновата, нечего было пудрить мне мозги про ведьм и видения всякие…
Шайри стыдливо опустила глаза. Ее холодные пальцы коснулись моей руки. Девушка осторожно потянула меня:
— Пойдем.
— Куда еще? — с подозрением спросил я. — Ты слышала? Утром придут автобусы, поедем дальше.
— Не нужно никуда ехать, — Шайри медленно подняла лицо, черные глаза блестели в свете фонарей. — Мы дома…
— Дома мы будем в Костроме, — как можно мягче произнес я. Шайри и так несколько не в себе, а могла ведь при аварии еще и головой треснуться. — А здесь еще Шишма!
— Шекшема, — поправила Шайри. — Бабка моя здесь живет. Пойдем.
— Бабка? — удивился я. — Это та, которая чистокровная марийка?
Девушка кивнула и мечтательно улыбнулась. Потом брови ее нахмурились:
— Только ты молчи, ладно? Бабка и так ругаться будет, а ты можешь что-нибудь ляпнуть.
— Это я могу ляпнуть?! — неудержимо расхохотался я. — Кто бы говорил! Это твоя Сивка-Бурка поцеловала задницу товарника!
Шайри еще больше насупилась и, не оборачиваясь, потопала вперед. Я пожал плечами и двинулся следом. Денег у нас все равно нет. И спрятаться у старой бабульки в забытой деревушке неплохая идея.
Насчет деревушки я, конечно, погорячился, Шекшема даже в темноте ночи выглядела вполне сносно. Чистые улочки заасфальтированы, деревянные домики покрашены, раскидистые сады источают приятные ароматы спелости. После полуразвалившегося здания вокзала я ожидал увидеть три покосившиеся, вросшие в землю хаты. Но фонари освещали вполне аккуратный поселок.
У некоторых домов стояли встревоженные люди. Женщина в халате оживленно трещала по сотовому, руками при этом чертила в воздухе контуры поезда. Видимо, рассказывала знакомым о происшествии.
— Говорят, нужно разместить пострадавших по квартирам, — сварливо рокотала громовым голосом бабулька в платке и пушистых тапках. Она обращалась к забору. Похоже, бабка была не только глуховата, но и слепа, как крот. — Никого не пущу! Вот еще, вздумали!
Шайри вдруг встрепенулась и спряталась от нее за мою спину. Руки ее, вцепившиеся в мой пояс, дрожали. Я с недоумением остановился: чего это она?
А бабка вдруг замерла, медленно развернулась к нам. Я ощутил, как сердце забилось быстрее. Глаза старухи, словно подернутые голубой дымкой, вызвали у меня ужас, смешанный с отвращением. Она будто смотрела вглубь меня.
— Вот черт, — упавшим голосом проговорил я.
— Не черт! — дико захохотала старуха. — Овада! Овада вернулась! Люди, овада опять привела весса!