С того момента моя жизнь изменилась.
Первое, что я заметила — роскошные кожаные сиденья — неприлично роскошные, греховные, чувственные. И пространство! Казалось, что машина была
Я поспешно скользнула по сидению, когда Коннор сел рядом со мной и закрыл дверь.
Он нажал кнопку на панели в двери и сказал:
— Привет, Джонни, не мог бы ты отвезти нас в Стрип?
Лимузин заурчал и тронулся, скользя, словно масло на льду, влившись в поток транспорта.
— Мы едем в стрип клуб? — спросила я, широко раскрыв глаза. Я на
Коннор ухмыльнулся.
— Можем, если хочешь, но я подумывал о Сансет Стрип. Восточный Голливуд? Клубы, бары, прекрасные рестораны?
— Ой.
Я почувствовала облегчение и в то же время была невероятно смущена.
— Хочешь чего-нибудь выпить? — спросил он.
— К-конечно, — сказала я, заикаясь, полностью сбитая с толку — не только этой фигней со стрип клубом, но и всем окружающим. Единственный раз, когда я каталась в лимузине, было на выпускном вечере, и это был 20-летний автомобиль, который весь провонял затхлым запахом пива, разлитого во время тысячи мальчишников.
Этот? Этот автомобиль был чистой роскошью, начиная с черной кожи, заканчивая широкоэкранным телевизором, встроенным в стенку, которая разделяла салон с водительской зоной. На самом деле, я даже не видела водителя. Наш маленький мирок, от него, отделяло черное стекло.
— Шампанское подойдет? Или хочешь чего-нибудь покрепче?
— Шампанское было бы здорово.
Он наклонился к панели напротив нас и сдвинул в сторону небольшую перегородку. За ней находился мини холодильник, из которого он извлек бутылку шампанского.
Дом Периньон.
Я думаю, однажды я запьянела от Дом Периньона.
Ой, нет, подождите… это был Сандерберд (марка дешевого вина в США. Прим. пер.) в двенадцатом классе.
Сказать, что я была напугана, было бы преуменьшением.
Коннор нажал другую кнопку, и центральная часть перегородки напротив нас открылась, явив нашему взору, целую коллекцию барного стекла — фужеры для шампанского, бокалы для вина, все эти разные модные бокалы для коктейлей, которые можно найти в отделе свадебных подарков.
Он наполнил шампанским два фужера и передал один мне. Я ничего не знала о хрустале, но могла сказать просто по обработке, что он был дорогим — удивительно тяжелым для своего размера, но нежным на ощупь и невероятно тонким.
Он чокнулся своим фужером о мой.
— За прекрасный вечер до сих пор… и за лучшую ночь впереди.
Распахнула глаза я улыбнулась, словно говоря, О, Боже… ВО ЧТО я ввязалась?
Я сделала глоток.