— Стойте!
— Ты что делаешь, чёрт побери?! — возмущённо заорал Ипатов.
— Подождите! Погодите! Не надо его убивать!
Старики перестали плакать и растерянно уставились на нас.
— Да что же это такое? — недовольно спросил врач.
Я стояла над котом, совершенно не представляя, что должно последовать дальше. Я просто поняла, что ему ещё рановато умирать. Это понимание было как озарение, оно у меня возникло молниеносно, спонтанно само собой, как нечто существующее и ясное проявление истинного. Моё сознание расширилось до невероятных границ, а зрение… Что-то с ним снова приключилось, но на этот раз я увидела такие невероятные вещи, от которых можно лишиться чувств или же вообще сойти с ума! Предполагаю, что моё зрение увеличилось в десятки, возможно, даже в сотни тысяч раз, словно кто-то надел на мои глаза сверхмощные линзы, и я обрела возможность видеть ткани, клетки, микромолекулы, мельчайшие детали живого организма. Я увидела сквозь тело животного его внутренности, — приглядевшись к ним, я поняла, что одна почка больше другой, а кишечник переполнен — и всё это из-за сильно увеличенной печени, давящей на внутренние органы. Но я не могла точно определить, где почка, а где печень, да это и неважно; главное, что я видела исходящее изнутри, окрашенное в разные цвета свечение — источник болезни, его я опознала сразу. Что-то направляло меня и подталкивало к активному действию. Вновь доверившись интуитивному побуждению, я протянула руку над этим свечением и почувствовала его слабый импульс на своей ладони. Ощущение стало намного сильнее, когда я приблизила руку. Внезапно от опухоли отделился какой-то маленький энергетический вихрь и вошёл прямо в центр моей ладони. Не знаю, что именно происходило, но всё случилось очень-очень быстро, буквально в считанные секунды! Мне показалось, что моя правая рука раскалилась, как конфорка на плите. Первым моим желанием было отдёрнуть руку, но я заставила себя терпеть и наблюдать за тем, что последует дальше. За первым вихрем пошёл второй, третий — их было несколько. Последние были уже гораздо менее ощутимыми по сравнению с первыми. По мере ослабевания вихрей я видела, как опухоль спадает, свечение угасает; и чувствовала, как ладонь моя остывает. Наконец последний вихрь отцепился от моих рук, и я перестала ощущать сильный жар в ладонях. Осталось лишь небольшое покалывание, как от удара очень слабым разрядом тока.
— Он… здоров… — не слишком уверенно произнесла я. Моё зрение самопроизвольно вернулось к нормальному состоянию.
— Мяу! — подал голос кот, словно подтверждая истинность моих слов.
Во взгляде животного светилась жизнь. Он оживал на глазах. Ему больше не было больно и плохо. Он громко мурлыкал, энергично виляя хвостом, — скорее всего, от пережитого сильного стресса и понимания, что жизнь его висела на волоске.
— Сделайте снимки, если не верите мне. Сделайте их! — почти выкрикнула я в каком-то отчаянном желании доказать свою правоту.
— Возможно, это какая-то ошибка, — пробормотал ветврач. — Сейчас разберёмся…
Спустя десять минут улыбающиеся, просветлевшие лицами старики покидали клинику с абсолютно здоровым, хотя и несколько ослабленным котом.
— Не забудьте поколоть ему витамины хотя бы недельку, — крикнула я им вдогонку. — Я вам тамна бумажке написала…
Новые данные рентгена показали, что печень, хоть и оставалась немного увеличенной, но в целом налицо была картина прогрессирующего выздоровления. Признаки болезни отсутствовали.
— Цирроз печени в последней стадии… Странно… Ничего не понимаю… Куда всё подевалось? — недоумевал врач.
— Вы могли ошибиться с диагнозом, — стояла я на своём. — Иногда наши допотопные приборы дают не совсем правильные показания.
— Ты что же это у нас — колдунья? — прищурившись, спросил он, недоверчиво разглядывая снимок на свет.
Я отрицательно покачала головой, всё ещё потрясённая своим странным поступком. Ипатов только неопределённо хмыкнул и ушёл курить на крыльцо.
Вечером дома я сломала себе всю голову, пытаясь объяснить с точки зрения логики случившееся днём в клинике чудо, пока вошедшая бабушка своими причитаниями не прервала мои мучительные мыслительные потуги — и тем самым не дала мне утонуть в бесконечном потоке догадок и предположений, казавшихся одно другого абсурднее.