ЗАВИСТЬ. ИЗГНАНИЕ
Как-то с утра, в пятницу перед работой, ко мне забежала Светлана Иванова — парикмахерша с соседней улицы, — и попросила меня сделать кое-что нехорошее. Точнее, совсем недопустимое. Улыбаясь во все тридцать два зуба, половина из которых отсутствовала, она выложила передо мной портрет немолодого усатого дядьки, в коем я сразу узнала директора магазина бытовых товаров, давно и счастливо женатого на моей школьной учительнице Марии Вячеславовне.
— Можешь присушить его на меня? — спросила она, когда я подняла на неё недоумевающий взгляд.
— Его? Я? — испугалась я.
— Ты, ты. А кто ж ещё? Колдунья ты наша.
Я растерянно повертела портрет в руках.
— И как я это сделаю? Я не умею… — и это было правдой.
— Ну как же? Всё ты умеешь. Давай, не ломайся, деньги тебе хорошие заплачу, — настаивала парикмахерша.
— С чего вы взяли, что я этим занимаюсь? Кто вам такое сказал? — нахмурилась я.
— Кто, кто… Все говорят; или ты думаешь — мы слепые? Посёлок у нас небольшой. Всё на виду да на слуху. А эти шикарные машины у твоего дома? Народ-то знает, что ты колдовством и магией занимаешься. Что? Будешь отпираться? Ну скажи-скажи, зачем они все сюда приезжают? Молчишь? А я тебе отвечу. Таскаются сюда шлюхи — любовников богатых привораживать.
Столь неожиданное заявление на несколько секунд лишило меня дара речи.
— Я не буду этого делать, — ответила я Светлане, возвращая ей фотографию. — Вы обратились не по адресу.
— Ааа… — недобро прищурилась она. — Понимаю. Денег тебе моих маловато. Значит, от своих нос воротишь — тебе только москвичей да иностранцев подавай?
— Да при чём тут ваши деньги? Вы сами не знаете, о чём просите! Я не гадалка и не ведьма, а даже если бы и была ими, то не стала бы никого привораживать — ни за деньги, ни за так. Я думаю, вам лучше оставить свои попытки разрушить чужую семью. Никакие привороты не заставят Анатолия Павловича уйти от жены и детей. Это же просто безумие какое-то!
— Зачем уйти? Ах, вот оно в чём дело! На принцип идёшь. А знаешь ли ты, что до того, как он на Машке женился, он меня любил? Души во мне не чаял. На руках носил, пылинки с меня сдувал, руки-ноги целовал, луну с неба достать обещал. Ведь это же она, стерва, — она его приворотом на себе насильно женила! А меня он бросил, когда я уже дитё под сердцем носила. Ты считаешь это справедливым?
Выслушав печальную историю неудавшейся Светланиной любви, я снова покачала головой.
— Я вам очень сочувствую, но помочь ничем не могу. Я действительно не владею подобными знаниями, поэтому вам лучше поискать себе кого-нибудь другого, более…. - я не сразу подобрала подходящее слово, — квалифицированного в данном вопросе.
— Ну ладно… Ну хорошо… Смотри, только не пожалей! — сквозь зубы процедила парикмахерша, и я успела заметить зловещий огонёк, блеснувший в её глазах.
Я вышла на крыльцо и посмотрела на улицу: за забором возле моего дома уже стояла серебристая иномарка, а рядом с ней — девушка в белом брючном костюме; она робко мялась, не решаясь войти в калитку.
— Ух! — громко, с негодованием бросила Светлана, проходя мимо неё с перекошенным от злобы лицом. — Проститутки столичные!
— Заходите, — позвала я испуганную девушку. — Не обращайте внимания…
— У меня проблемы с почками, я из больниц не вылезаю… — услышала я привычное начало очередной жалобы. Как же они все похожи друг на друга…
— Сейчас разберёмся…
Когда приём был закончен и я уже собиралась проводить счастливую клиентку, тщетно пытавшуюся расплатиться со мной, бабушка подкараулила меня у двери и поманила пальцем в свою комнату.
Я упорно избегала брать деньги от своих посетителей, которых не приглашала, но сейчас бабушка попросила меня взять их.
— У тебя же есть дар, — убеждала она. — Всё-таки она была права. Возьми деньги. Эта девица богатая, а мы почти нищие. Ты только посмотри, как мы живём. Если не хочешь брать их для себя, возьми хотя бы для меня. Дом-то наш скоро совсем развалится…
Жалость и совесть поборолись в моём сердце.
— Я подумаю… — пообещала я.
— Ты подумай, подумай. Однако я считаю, нет ничего зазорного в том, чтобы взять немного денег за свою работу.