— Да, конечно. Без проблем. Я могу в квартире прибраться, в магазин сходить… — понесла я какую-то чушь. Хмель ударил мне в голову, и приятное тепло разлилось по всему телу. Наверное, я совсем опьянела…
Лаура криво усмехнулась, и опять мне почудилась волчья улыбка.
— Какие же вы дикие — ведьмочки с глубинки, — сказала она, выпустив изо рта изящную струйку дыма. — Но мне это нравится. Городские совсем поистаскались, а у вас сил хоть отбавляй. Вот что значит — черпать силы от самой матушки-природы. Знаешь, ты мне очень напоминаешь меня в юности. Только я с Воронежа, а ты с Велижа. Нас, воронежских, здесь в Москве пруд пруди, а вот о велижских я что-то ещё не слышала. Значит, будешь, так сказать, первой из первых. Как профессионал, должна сразу заметить, что ты уже имеешь уровень, достаточный для того, чтобы жить в этом городе как королева. Только ты об этом ещё не догадываешься. И никто не подсказал, не научил, как пользоваться тем богатством, которое тебе словно снег на голову свалилось, верно?
То ли из-за ужасной усталости, то ли от вина, выпитого натощак и подействовавшего чересчур сильно, но я совсем потеряла чувство реальности и слушала эту странную женщину, развесив уши. Она казалась мне потрясающей, такой необычной, и говорила так красноречиво и убедительно, что я почти влюбилась в неё.
— Я помогу тебе раскрыться. Ты мне доверяешь? — спросила она ласково, смотря мне в глаза. А мне показалось, что прямо в душу.
— Да…
— Тогда не будем терять понапрасну времени; пойдём, проведём один небольшой ритуальчик — у нас для этого есть специальная комнатка. После чего ты навсегда забудешь все свои дурацкие комплексы и сможешь делать в этой жизни всё, что только пожелаешь. Ведь свобода — это единственное, ради чего стоит жить и чего следует добиваться любой ценой. Ты согласна? — спросила Лаура, продолжая гипнотизирующе смотреть на меня, а я на неё — как кролик на удава.
— Согласна…
Не знаю, было ли это во сне или наяву. Если это и был сон, то он затмил все мои предыдущие кошмары, которые ни в какое сравнение не шли с тем, что мне пришлось пережить в эту ночь по своей глупости и доверчивости. Но, увы, — это был не сон… Я действительно участвовала в каком-то странном и страшном Обряде; правда, я помню только некоторые его детали, поскольку от напитка, которым угостила меня эта женщина, я почти полностью утратила способность что-либо соображать.
Лаура отвела меня в небольшую тёмную комнату, наподобие кладовки, где не было окон, или же их занавесили плотными светонепроницаемыми шторами. Она зажгла несколько свечей, помогла мне раздеться до пояса и, произнося какие-то непонятные заклинания, дотронулась рукой до моей груди чуть повыше солнечного сплетения. А потом быстро отошла в тень. Я озиралась по сторонам, ища её, но тут внезапно что-то схватило меня, точно стальными клешнями, сковало и держало. Я попыталась вырваться, но не смогла даже пошевелиться. Невидимая раскалённая рука, зависающая в воздухе, что-то нарисовала у меня на теле — как раз в том самом месте, где до этого прикоснулась Лаура, — причинив мне жгучую боль. Одновременно с этим действом я испытала сильнейший приступ ужаса, несколько притуплённый выпитым зельем. Потом Лаура вышла из темноты. Она тоже разделась и приблизилась ко мне. Несмотря на тусклое освещение, я что-то увидела, точнее мне показалось, будто у неё в груди шевелится чёрный клубок змей или червей. Я истошно закричала и запоздало попыталась включить своё «оружие», но оно не сработало. В этот момент я почувствовала, как пол уходит у меня из-под ног, и потеряла сознание…
Среди ночи я очнулась, лёжа на большой чужой кровати. Грудь горела огнём, и меня терзали невыносимые кошмары. Чьи-то тени плясали у изголовья, слышался шёпот множества голосов. Голова была тяжёлой, мысли путались… Я вспомнила последние события, которые довели меня до обморока, но всё произошедшее представлялось мне полным бредом. Я попыталась скинуть с себя наваждение, но оказалась бессильна, проваливаясь в отвратительное состояние, когда не можешь уснуть, но и не можешь проснуться до конца. Лишь когда забрезжил рассвет, кошмары стали понемногу отступать. Последние силы оставили меня, и я наконец погрузилась в сон.