Но тут кто-то позвонил во входную дверь.
Звонок повторился несколько раз тревожно и настойчиво. Сквозь шум в голове я услышала, как открылась дверь и раздались голоса в прихожей. Говорили на повышенных тонах.
— Нам надо довести ритуал до конца! — донёсся из коридора голос Лауры.
Я приложила ухо к двери, чтобы слышать разговор более отчётливо.
— На каком основании? — спросил чей-то дребезжащий голосок, больше похожий на детский.
— Вас это не касается! Девушка — у нас, и пришла она сюда сама — по своему собственному желанию.
— Вы что же, предложили ей выбор? Она должна была ознакомиться с двумя возможными вариантами и лишь по истечении девяноста дней принимать какие-либо решения. Читайте устав.
— Это лишняя трата времени. Налицо все признаки, что она пошлёт вас к чертям собачьим.
— Договор нарушен…
— Плевать я хотела на ваши идиотские бумажки! Они ничего не значат!
— Я доведу содержимое ваших речей до сведения высших инстанций, и у вас возникнут большие неприятности!
Я едва успела отскочить от двери, потому что внезапно она распахнулась, и яркий свет от лампы ударил мне в глаза, вызвав в них резкую, обжигающую боль. Ослеплённая, прикрывая глаза рукой, я попятилась назад. Лаура, одетая в чёрный шёлковый халат до пят, вошла в комнату. Лицо её было искажено гневом, длинные прямые волосы — сейчас почему-то синего цвета — струились по плечам до пояса. Внезапно я вспомнила, где видела её. На автостанции в Ярцево. Монахиня, толкнувшая меня… В проём двери я разглядела в коридоре пришедших — маленькую изящную старушку в соломенной шляпке, с большим старомодным зонтом в руке вместо трости, и двух, огромного роста мужчин в костюмах и при галстуках, один из которых был в фуражке таксиста с козырьком и держал на руках маленькую собачку.
— Ну что? Очухалась? — Лаура больно вцепилась в мой локоть ледяными пальцами и потащила в коридор. — С вещами на выход!
— Забирайте! — она подтолкнула меня к «гостям», будто я была неодушевлённым предметом.
— Считай, что сегодня тебе повезло. Но мы ещё увидимся, и быстрее, чем ты думаешь, — проговорила Лаура с плотоядной волчьей улыбкой, от которой меня бросило в дрожь. — Даже не сомневайся в этом.
Она кинула в меня мой рюкзак, я едва успела поймать его.
Не говоря ни слова, я поспешно вышла из квартиры вместе со старушкой и её сопровождающими, и мы все вместе, также молча, спустились на лифте вниз. Я посмотрелана старушку. Она чем-то походилана мисс Марпл из детективов Агаты Кристи, — возможно, из-засвоего чопорногоодеянияв стиле 20-х годов. Её совершенно не злое лицо выражало праведный гнев в высшей степени.
Оказавшись на улице, я рванула со всех ног куда подальше от этих странных людей, передающих меня друг другу словно вещь и решающих мою судьбу. Они мне что-то кричали вслед, но я быстро нырнула в ближайший подъезд, выбежала с чёрного хода и, смешавшись с другими людьми, растворилась в темнеющем вечернем городе. Я пробежала ещё несколько улиц, прежде чем окончательно убедилась, что погони за мной нет, и перешла на быстрый шаг, чтобы отдышаться. Я не знала, где нахожусь, и шла в неизвестном направлении, но испытывала огромное облегчение, будто мне только что чудом удалось избежать смертной казни.
Я пряталась за угол, едва завидев милицейскую машину, и выбирала наиболее безлюдные улочки для своих перемещений. Мне казалось, что все жители этого города, словно сговорившись, следят за мной только с одной целью — причинить мне зло. Я долго бесцельно бродила по улицам, а потом решилась спуститься в метро. Денег на проезд у меня не было, но понаблюдав за пассажирами, я выяснила, что некоторые из них проходят через турникеты бесплатно — по двое, а то и по трое человек. Выбрав самую худенькую девчушку, я пристроилась позади неё; вахтёрша в кабинке, заметив это безобразие, запоздало засвистела в свисток. Я успела сбежать по лестнице и прыгнуть в стоящий поезд, когда он уже начал закрывать двери.
Доехав до конечной станции, я поднялась на улицу и побрела куда глаза глядят. Впервые в жизни я ночевала под открытым небом. Зато теперь я имею полное представление о том, что чувствуют бездомные собаки, оставшись без крова и еды. Мои блуждания привели меня к мосту на набережную Москвы-реки. Спустившись под мост, я забилась в какую-то вонючую нишу и, откинувшись спиной на рюкзак, в полном изнеможении закрыла глаза. Голова кружилась от голода и ведьминского зелья. Татуировка на груди горела адским огнём. Я не могла уснуть. Тяжёлые мысли вперемешку с бредом мучили меня до самого утра. Открыв глаза посреди ночи, я наблюдала странные и страшные вещи, и снова закрывала их, чтобы не видеть этого кошмара.