— Что? Нет… Я не знаю эту женщину и никогда у неё не… — неожиданно я увидела, в третьем ряду девушку-медсестру, которая поступала уже четвёртый раз. Закусив губу, она быстро писала, украдкой подглядывая под листок.
— Думаю, по билету спрашивать бессмысленно, — сказал «Кощей». — Если уж вы ответили мне всё, что я вас спрашивал, то вся эта школьная ерунда вам больше не понадобится.
Он взял мой экзаменационный листок и стал в нём что-то писать.
— Что я…
— Я склонен выставить вам наивысший балл, — объявил он, впрочем довольно сухо. — И я вам его ставлю. Точнее — вынужден поставить. Желаю успехов в сдаче остальных экзаменов!
Небрежными взмахами кисти, словно прогоняя надоевшую кошку со стула, он показал мне, что я могу быть свободна.
Я вышла в коридор на ватных ногах, всё ещё не веря своей удаче. Неужели мне только что приснилось, что я сдала экзамен на «пять» этому жуткому «Кощею»? Я потрясла головой и на секунду зажмурилась, надавив пальцами на переносицу. Посмотрев в свой экзаменационный лист, я почувствовала порхание бабочек в животе, и облегчённо рассмеялась. Да нет же! Вот оно — корявенькое «отлично» и роспись профессора. Ура! Я сделала это!
Остаток дня я предавалась эйфории. Это состояние было настолько приятным, что хотелось продлить его как можно дольше. Поэтому я решила устроить себе маленький отдых и отказалась от всех дел на сегодня. Конечно, было бы неплохо прогуляться по Москве — посмотреть её достопримечательности — или просто сходить в какой-нибудь парк, поскольку мне очень не хватало Велижской природы, особенно леса, в котором так хорошо приводились в порядок мои мысли и чувства. Но пока я ещё недостаточно хорошо ориентировалась в городе и боялась заблудиться. Кроме Мисс Магды, у меня не было здесь никаких знакомых, а напрягать её своими прихотями и просить устраивать мне экскурсии — на мой взгляд, было бы верхом наглости. По дороге домой я накупила много всяких вкусностей, не забыв про угощение для своего пернатого друга, и до вечера провалялась на диване, просматривая спутниковое ТВ, переключаясь с одного канала на другой. Сегодня я заслужила расслабление и ничегонеделание, а завтрашний день посвящу решению задачек по химии, которые, в принципе, были лёгким развлечением для меня.
***
Оставшиеся экзамены прошли гладко и без каких-либо нервных потрясений для меня. Я не могла не отметить, что многие абитуриенты «отсеялись» уже после первого экзамена. На химию пришло почти вполовину меньше человек, чем я видела на биологии, а на сочинении их количество и подавно сократилось до четверти. Наверное, те, кто получил «тройки» и «четвёрки» на предыдущих экзаменах, вынуждены были отказаться от дальнейшего участия в конкурсе, сочтя это бессмысленной тратой времени и нервов, поскольку строго установленный проходной балл в «пятнадцать» не оставлял им никаких шансов. Получение отметки менее чем «отлично» хотя бы на одном из экзаменов — фактически означало сразу же выбывание из игры. Но слова девушки-медсестры о невозможности поступления честным путём прочным осадком отложились в моей голове, заставляя терзаться плохими предчувствиями.
Для меня настало время «Х». Почти целую неделю мне предстоит мучиться неизвестностью и бороться с чёрными мыслями о своём возможном неуспехе. Итак, подвожу итоги: три пятёрки по всем экзаменам плюс мой аттестат с отличием. Через шесть дней станет ясно, как сказал Гамлет, — быть или не быть…
Пока шло время томительного ожидания, я решила привести квартиру сестры Мисс Магды в более божеский вид. Для начала я провела в ней генеральную уборку: вытерла всю пыль и до блеска вымыла окна, покрасила рамы. В чулане обнаружилось несколько рулонов старых, но вполне ещё приличных обоев. Я купила клей, кисточку, и приступила к работе. Когда приехала Мисс Магда, я уже заканчивала ремонт в смежной комнате.
— Ух ты! Как тут интересно стало! — услышала я из коридора её удивленный возглас.
Чарли ураганом влетел в квартиру, пробежал по намазанным клеем обоям, разложенным на полу, и брезгливо задрыгал тонюсенькими лапками, стряхивая желеобразную жидкость. Жако, сидевший на люстре и наблюдавший за этим безобразием, неожиданно наклонил голову и громко, возмущённо закричал: «Дуррак, дуррак, дурак!» В ответ собака разразилась таким сварливым лаем, что мы чуть не надорвали животы от смеха. Я протянула руку попугаю, и он перебрался на моё плечо, всё ещё продолжая тихо ворчать.