Возвращаясь домой, я шла по краю поля, несмотря на странное предостережение старика-«призрака». Это был самый короткий путь от реки до моего дома. Я уже почти дошла до перелеска, ведущего к окраине города, как внезапно Джек насторожился, глухо зарычал, взъерошив загривок, и стал нюхать воздух. На всякий случай я взяла его за ошейник покрепче. В июле после покоса здесь всегда водилось много гадюк, охотящихся на полёвок. Но Джек продолжал рычать и волноваться, смотря куда-то на противоположную сторону поля — откуда мы пришли. Я посмотрела туда, куда был устремлён взгляд собаки. По полю, возле самой кромки леса двигалась маленькая едва заметная чёрная точка. Я включила своё «второе» зрение, и, увеличив «линзы», сфокусировала их на подозрительном предмете, который при ближайшем рассмотрении оказался большой чёрной овчаркой. Огибая поле и следуя нашим же путём, собака неторопливо приближалась к нам. Я держала рвущегося Джека. Чёрный пёс добежал до угла поля и остановился в каких-то пятнадцати метрах от нас. Теперь я окончательно разглядела его и поняла, что ошиблась. Передо мной была вовсе не собака, а самый настоящий волк — крупный, изящный, с чёрной лоснящейся шерстью без единого светлого пятнышка. Высунув розовый язык, он дышал по-собачьи: видимо, ему было жарко. Что-то странное и противоестественное было в этом волке. А именно его глаза, которые имели совершенно несвойственный для волков цвет — светло-зелёный, как два изумруда, — и они смотрели на меня вполне осмысленным, почти человеческим взглядом. Волк, грациозно вытянув вперёд длинные, худые лапы, улёгся на дороге, не сводя с меня своих удивительных глаз. Джек жалобно заскулил и завилял хвостом. Я догадалась, что это волчица, и снова испытала чувство неясной тревоги. В этот момент у меня возникло короткое отрывочное воспоминание из детства, связанное с историей о скоропостижной смерти кабана. Скорее, это было бессознательным проявлением памяти ощущений тела, нежели разума, и я, как и тогда — в минуту сильной опасности, — почувствовала, будто всё, что меня окружает, начинает менять свои физические свойства. Возможно, я приготовилась повторить тот жестокий опыт, если волчица вдруг вздумает напасть на меня или Джека. Но она не проявляла никаких признаков враждебности и спокойно продолжала лежать на брюхе, смотря на нас. Мне даже показалось, что она улыбается.
— Ты что-то хочешь мне сказать? — спросила я, осторожно делая к ней шаг.
Лениво подняв морду кверху, волчица понюхала воздух, встала и, повернувшись, не спеша потрусила в лес. Словно она шла по своим делам и, утомившись, прилегла передохнуть на минутку, а до нас ей не было никого дела. Неожиданно ветер резко поменял направление, и я услышала совсем рядом угрожающие раскаты грома. Огромная чёрная тень накрыла поле, полностью поглотив солнце. Я взглянула на небо: невесть откуда налетевшие тёмные тучи кружились прямо над моей головой, будто собираясь в гигантском водовороте. Но моим глазам предстало ещё более удивительное и устрашающее явление: над лесом, окружавшим поле со всех сторон, плясали многочисленные вспышки вертикальных молний. Заворожённая этим невероятным зрелищем, я выпустила из рук ошейник, и Джек с громким лаем помчался вслед удалявшейся волчице. Обжигающее ощущение сильной опасности парализовало меня, и, вместо того, чтобы уносить ноги да побыстрее, я продолжала стоять с открытым ртом и смотреть, как электрические смертоносные стрелы разрезают землю вокруг меня, с каждым разом всё ближе и ближе к тому месту, где я находилась.
Молния сверкнула настолько близко, что я услышала в воздухе сухой щелчок и почувствовала странный запах. От грянувшего грома у меня заложило уши, а сотрясаемая земля отозвалась гулкими продолжительными толчками. Следующая вспышка произошла впереди меня. Я увидела, как из неба в землю почти вертикально вошёл огромный светящийся столб, от которого отделился огненный сгусток; с шипением пролетев метрах в пятидесяти от меня, он ударил в стог сена, взорвавшись слепящим снопом искр. Сухая скирда за несколько секунд превратилась в большой пылающий факел. Воздух до предела был насыщен резким тяжёлым запахом, от которого было трудно дышать. Деревья жалобно скрипели и стонали, как живые, под властью беснующегося, завывающего ветра. Я услышала предостерегающий треск сверху и едва успела отскочить: прямо передо мной на дорогу, шурша листвой, рухнула высокая тонкая берёза, сломанная пополам. Несколько крупных капель упали на землю — и начался сильный ливень. Я припустилась бежать что есть силы, ощущая опасность каждой клеткой своего тела и испытывая от этого непонятное чувство дежавю. Мне казалось, что гроза гонится за мной по пятам, и я жалела, что не послушалась старика с велосипедом.