Мне всё же пришлось вызубрить пресловутый Устав, соблюдение положений которого, по мнению Мисс Магды, должно было стать нормой жизни для меня.
Вот его основные положения:
— Сохранять в тайне своё членство в Ордене, своё имя, данное Магами при посвящении, и избегать всего того, что может повлечь раскрытие вышеуказанного непосвящённым и людям;
— Три раза в год — в дни новолуния — совершать обряд очищения и обновлять Защиту;
— Не ворожить (не привораживать);
— Не использовать свой дар и полученные знания для обогащения и удовлетворения собственных честолюбивых желаний и пристрастий;
— По возможности посещать все мероприятия, организуемые Административным отделом с целью упрочнения как внутренних отношений, так и расширения полезных контактов, а также знакомства с новыми членами, нуждающимися в опёке и наставлении;
— Не использовать магические ритуалы в целях навредить кому-либо, или для помощи недостойным получить что-то, что им не предназначается (см. п.4.);
— Беречь природу, растения и животных;
— Не заниматься левитацией на глазах у людей, не являть чудеса;
— Не портить имущество людей и не причинять вред их здоровью. Избегать злых помыслов и поступков;
— В случае возникновения спорных и неразрешимых ситуаций обращаться за помощью к Учителям. В случае, если и они не смогут разрешить данную проблему, добиваться аудиенции с Магами или посредниками (в данном случае — учениками Магов, стоящими на ступень выше Учителей)…
И так далее, ещё на двенадцати страницах — правила: некоторые смешные, некоторые разумные или, наоборот, нелепые. Впрочем, я не нашла в перечне запретов ничего из того, чего бы я нарушила, за исключением п.9., да и то здесь ещё можно было бы поспорить.
Я быстро привыкала к метро и уже довольно хорошо ориентировалась в городе, перестав впадать в панику всякий раз, оказываясь в незнакомом месте. Во время поездок я часто разглядывала дремлющих людей в вагоне метро. Большинство из них было поражено «сухими червями» и «летучей мышью». Если у меня было настроение и силы, то я незаметно удаляла паразитов из спящего человека. Мне нравилось смотреть, как лицо его преображается и приобретает осмысленное выражение. Чтобы никто не видел эффекта моих глаз, я, разумеется, всегда ездила в тёмных очках — и могла включать свою «адскую машинку» когда мне вздумается. Иногда, правда, я не отказывала себе в маленьких шалостях, заставляя людей оглядываться от невидимых прикосновений, или внушая им разные странные ощущения. Наверное, это не совсем честно и порядочно с моей стороны, но я помнила, что вроде бы в запретах Устава ничего похожего не числилось, к тому же я не причиняла никакого вреда здоровью людей, а тем более их жизням.
Некоторые воспоминания далёкого детства, выдернутые кем-то из моей памяти, постепенно возвращались ко мне, — происходило это спонтанно и без моего намеренного участия. Как-то раз я лежала на кровати, читая учебник по лабораторному анализу, и вдруг ни с того ни с сего ясно и отчётливо вспомнила, как в детстве любила подшучивать над бабушкой. Вероятно, на тот момент мне было лет пять или меньше. Бабушка перед сном заходила в мою комнату и закрывала шторы, а я, лёжа в постели, раздвигала их обратно взглядом после того, как она выходила. Вернувшись с чашкой горячего молока для меня, бабушка недоумевающе смотрела на окно и вновь задёргивала занавески.
«Разве я не закрыла шторы?» — удивлялась она.
Вот ещё одно странное воспоминание — уже из школьного периода.
Однажды зимой в лютый мороз я села в автобус, а он почему-то отказался ехать — не заводился мотор. Пассажиры многозначительно оглядывались на меня, перешёптываясь между собой, и водитель, зайдя в салон, строгим голосом велел мне покинуть автобус. Шмыгая носом, я осталась одна замерзать на остановке, а автобус уехал без меня.
А это? То ли сон, то ли явь…
Я сижу в чужой пустой квартире с обшарпанными стенами и потолком на коленях какой-то незнакомой женщины — очень красивой, голубоглазой и рыжеволосой, — она гладит меня по голове и ласково говорит мне, чтобы я ничего не боялась, хотя сама выглядит довольно напуганной.