В тумане

Наверное, Бурова сильно ранило; пуля, похоже, пробила бок насквозь, и он медленно терял кровь. Сознание его время от времени затемнялось, растворяясь в чудовищной боли, которая охватила почти все тело. Сердце страдало от слабости, и он погружался в мучительный мир призраков. Однако за гранью сознания эта боль превращалась в муки иного рода, чем в реальности; там он испытывал душевные страдания от какой-то непонятной несправедливости, постигшей его. Физически он ощущал себя совершенно обессиленным и опустошённым, с неуклюжими ватными ногами и такими же слабыми руками. Этими руками он едва держался за край кузова своей полуторки, стремительно катившейся под уклон к Залесскому озеру, где был мостик через протоку в другое, меньшего размера озеро. Но мостик исчез самым загадочным образом; не осталось даже следа от него, полуторка набирала скорость, а он не мог забраться в кузов, чтобы попытаться остановить её. Почему она покатилась, он не знал: возможно, не поставил на тормоз, а может, кто-то другой управлял ею в кабине, но вскоре машина должна была свалиться с обрыва. Буров стонал и даже кричал, но не слышал своего крика, как, вероятно, не слышал его никто, хотя рядом по дороге шли и ехали люди. Это были странные люди, все в незнакомой коричневой форме, японцы, что ли? Многие из них сверкали очками на плоских косоглазых лицах, подозрительно поглядывали на него, но никто не попытался помочь. И вот наконец произошла неизбежная ситуация – машина оторвалась от дороги. Только в протоку она не свалилась; её полёт странно замедлился, она даже, похоже, поднялась в воздух, и с ней поднялся он, по-прежнему цепляясь за борт. Спустя минуту он уже парил в воздухе над озером, и ему стало как-то приятно в этом мягком, плавном парении. Земля и берега озера отдалились, исчезнув из виду, окутанные предвечерними тенями. В этом теплом безветренном пространстве он почувствовал себя словно в нежарком банном пару. Его недолгое блаженство прервал громкий, суровый окрик, раздавшийся откуда-то сверху; смысл его Буров понять не мог, но тревога охватила его, он знал – сейчас что-то произойдёт.