Он создавал этот рассказ исключительно для себя. Не для того, чтобы публиковать его или искать славу. Это был способ упорядочить хаос своих воспоминаний, разложить прошлое по полочкам, чтобы в моменты тишины можно было с бережностью извлекать и пересматривать его. Он даже сомневался, что когда-либо перечитает его сам. Но сам процесс написания оказался для него очищающим. С каждой написанной строчкой туман сомнений и невысказанных обид в его душе постепенно рассеивался, уступая место горьковатой самоиронии. Он представлял, что мог бы отправить эту рукопись себе, когда ему было двадцать…