Наши добровольцы на чужой стороне

«Здешних», местных причин, негативно влияющих на русского добровольца, было множество. Идя на смерть, русский доброволец, хотя и имел полное право утверждать, что для него «все один черт», осознавал, что это дело приносит ему «во всяком случае» «непременно» честь. Это осознание играло в его решимости едва ли не такую же важную роль, как и его непростое прошлое. Так вот, одной из первоочередных причин множества неудовольствий, заполнявших сердце русского добровольца, была именно та, что сразу по прибытии сюда он не находил почти ничего, что бы ласкало его самолюбие. Дома, в России, он в последние дни перед отъездом привык считать себя выше других, получая похвалы и восторги, пил, сколько хотел, и так далее. Этого же он ожидал в глубине души, подъезжая к Белграду, к Сербии, и, к своему удивлению, ничего подобного не обнаружил; Белград не оказывал ему никакой «шумной и крикливой чести»…