Мережковский

С самого начала своего пути Мережковский, словно принявший обет богопознания, казался таким, будто никогда не испытывал медового, жадного, свадебного месяца художественного творчества, периода немыслящего образа и радости образа ради самого образа. Он никогда не изображал землю и человека — всегда размышлял о них…