Когда я (в 49-м году) был студентом первого курса, я уже много слышал об Иноземцове, но ни разу его не видел. О нем отзывались очень положительно; почти все говорили, что он человек симпатичный и благородный. Тем не менее, некоторые, сравнивая его с Овером, утверждали, что Овер – врач с более практическим умом, а Иноземцов – теоретик, который увлекается системами. Я помню спор двух московских дам: одна отстаивала Овера, другая – Иноземцова. «Нет, мой друг, – воскликнула наконец защитница Овера (как врача), – если бы от меня зависел выбор, я бы любила Иноземцова, а лечилась бы у Овера… Федора Ивановича можно обожать, но он все время бы меня „питал млеком“, а я этому не верю…»