«Я и другой прокаженный осторожно подползли к стене и заглянули вверх. С этого места не было видно гребня стены; она поднималась, прямая и гладкая, словно разделяя небо на две части. Наша половина неба была буро-черной, а к горизонту темно-синей, так что было невозможно определить, где заканчивается черная земля и начинается небо. Под давлением земли и неба задохнулась черная ночь, глухо и тяжело стонала, и с каждым вздохом из своих недр выбрасывала острый и жгучий песок, от которого мучительно жгли наши язвы…»