Вечер у Панашкина

Насытясь вкусной духовной пищей у Шамова, в воскресенье вечером я отправляюсь к Панашкину; у него тоже можно научиться чему-то. Панашкин торгует на Балчуге старым хламом – обломками и обносками. Ему уже за пятьдесят, и он страдает от чахотки. Его руки длинные и беспокойные, ноги тонкие, шея искривлена, а на ней тревожно болтается маленькая головка с рыжими бровями, как у ужика. Он напоминает вырванный из земли сухой корень. Сморщенная кожа его щек покрыта кустиками волос мочального цвета. Его фигура выглядит очень уныло, но глаза – весёлые, словно Панашкин всегда видит перед собой что-то неожиданно приятное и внутренне восклицает: "Вот так штука!" Он очень любит смеяться тихим, слезливым смехом и, поскольку жизнь не сложилась, любит философствовать…