— Айнура? — Муслим обнял её за плечи, внимательно вглядываясь в бледное лицо. — Что случилось?
— Ни… ничего. Просто… я… Я пойду в дом, — выдавила она подобие улыбки и почти бегом скрылась в доме. Я проводил её взглядом. Во мне проснулся ещё более острый, почти охотничий интерес. Она меня дико боится — это ясно как день, но при этом отчаянно пытается скрыть этот страх от родных.
— Прости, — вздохнул Муслим. — После того, что случилось, она опасается незнакомых мужчин. Дай ей время — привыкнет. Ты на пробежке был?
— Да, с утра решил размяться.
— Одобряю. Тогда переодевайся и приходи с матерью и сестрой на завтрак.
— Спасибо, но, наверное, мама с Залиной уже накрыли дома.
— Ничего не знаю, ждём всех в гости. У нас всего неделя, чтобы узнать друг друга получше, и лучше использовать это время с пользой. Я, как брат, понимаю — тебе важно увидеть, в какие руки попадает твоя сестра, — он усмехнулся, кивнул и ушёл в дом.
Приятно удивлён. Он меня понимает без лишних слов. И он явно сильно опекает сестру. Что же такого с ней случилось? И почему она… не замужем? Залина говорила, что ей около двадцати шести. В её возрасте многие девушки уже воспитывают детей, а она всё ещё в родительском доме. Впрочем, это не моё дело.
Сестра с мамой ушли без меня, я же принял душ и лишь потом направился на завтрак. Дверь в их дом была распахнута настежь, хотя на улице стояла далеко не летняя погода. Пожав плечами, я вошёл и прикрыл её за собой. Шёл на голоса. Вся семья сидела за большим столом и смеялась над какой-то шуткой. Я замер в дверях, наблюдая за улыбающимся лицом Айнуры. Ни тени страха или волнения. Что ж, сейчас и проверим — дело во мне или нет. Если испугается, увидев меня, — значит, причина её ужаса именно я. А уж причину этого страха я выясню — чего бы мне это ни стоило.
— Всем приятного аппетита, — объявил я о своём присутствии.
Улыбка с лица Айнуры исчезла мгновенно. В глазах снова вспыхнул тот самый, знакомый мне страх. Прошла всего секунда, но я увидел всё, что хотел. Она быстро, украдкой взглянула на Муслима и с усилием вернула на лицо подобие улыбки, опустив глаза в тарелку.
— Проходи, брат, — с радушием сказал Селим, уступая мне место рядом с отцом.
Муслим прищурился, посмотрел на сестру, потом на меня. Он тоже заметил перемену. И я, как брат, понимал — он скоро придёт ко мне с вопросами, на которые у меня пока нет ответов. Если бы я сам хоть что-то понимал в этой ситуации — я бы ему всё объяснил.
Завтрак прошёл в шумной и весёлой атмосфере. Все шутили, предлагали безумные идеи для свадьбы, мягко подтрунивали над молодожёнами. Меня вновь приятно удивило, что отец семейства принимал во всём этом активное участие, а в конце заявил:
— Шутить можете сколько угодно, но свадьба будет такой, какой хочет Залина. Дочка, ты можешь слушать их дурацкие предложения, но делай так, как нравится тебе.
Я был искренне рад, что мою сестру приняли в этот дом. Очень рад.
— А чего это моя луноликая дочка притихла? — мягко обратился к Айнуре дядя Абдулла.
— Что сказать, папа? — тихо спросила она, улыбаясь одними уголками губ.
— Ты же больше всех радовалась этой свадьбе, а сейчас словно воды в рот набрала. Что-то не так?
— Всё хорошо, папа. Я просто слушаю вас.
— Айнура, — обратилась к ней моя мама. — Съездишь с нами в город? Хотим сегодня выбрать свадебное платье, поможешь?
— Конечно, тётя Тамила. С удовольствием, — ответила она вежливо, но в конце фразы голос дрогнул.
— Сынок, сегодня ты наш водитель, — заявила мне мама. — А то всю неделю нас возили то Муслим, то Селим.
— Нам не трудно, тётя Тамила, — с лёгкой укоризной посмотрел на неё Муслим.
— Отвезу, мам, — кивнул я.
После завтрака мы, мужская половина, вышли во двор. Обсуждали детали свадьбы — что сделано, что ещё предстоит. Я до этого лишь отправлял деньги, а всеми хлопотами занималась мама. Теперь, когда я здесь, все решения будут приниматься с моего согласия.
Спустя некоторое время я уже сидел в машине, ожидая маму, сестру и ту самую девушку. Размышлял, как бы выведать у неё наконец, в чём дело. Она шла к машине, словно на эшафот, опустив голову. Устроилась на заднем сиденье и уставилась в окно. Мама с Залиной живо обсуждали фасоны платьев, а Айнура хранила гробовое молчание.