Тот самый человек из моего кошмара. Из только что пережитого видения на крыльце. Он стоял там, опираясь плечом о косяк, и смотрел прямо на меня. Его лицо было невозмутимо, лишь в глазах плескалось холодное, хищное любопытство. Он был здесь. Не в кошмаре. Не в воображении. Он был в моём доме.
Ужас, ледяной и абсолютный, сковал меня прочнее любых цепей. Я не могла пошевелиться, не могла издать ни звука. Внутри всё кричало, рвалось наружу диким визгом, но с губ не слетало ни единого звука. Я просто застыла, уставившись на него широко раскрытыми, полными ужаса глазами.
— Айнура? — обеспокоенно окликнул меня Муслим, почувствовав, как я окаменела в его объятиях. — Что с тобой?
Он попытался отстраниться, чтобы посмотреть на моё лицо, но я вцепилась в него ещё сильнее, спрятав лицо у него на груди. Я не могла позволить ему увидеть мой взгляд. Не могла позволить никому понять, что происходит.
«Не смотри. Не подходи. Не узнавай», — стучало в висках.
— Просто… испугалась, — выдавила я, и голос мой прозвучал хрипло и неестественно. — Такой дурацкий сон…
Я заставила себя поднять голову и обвести взглядом родные лица в дверях, стараясь не фокусироваться на той фигуре сзади. Я пыталась улыбнуться, но почувствовала, как губы дрожат. Селим и Фарида сидели рядом — я только сейчас заметила их.
— Всё в порядке, правда. Просто… кошмар, — прошептала, пытаясь не выдать себя.
Мама, не выдержав, бросилась ко мне и обняла, прижимая мою голову к своему плечу.
— Доченька моя, напугала ты нас до смерти!
Я закрыла глаза, позволяя её ласке окутать меня, но спина была напряжена, а каждое нервное окончание чувствовало его присутствие. Он был здесь. В моём доме. Он дышал одним воздухом со мной.
— Простите, что всех побеспокоила, — прошептала я, глядя поверх плеча матери на Зарину. — Это ведь… твой брат приехал?
Я так надеялась, что она начнёт отрицать очевидное, но Зарина кивнула, сияя сквозь остатки растерянности.
— Да! Это Марат. Он только что приехал. Марик, — она обернулась, жестом подзывая его. — Иди, познакомься. Это Айнура, сестра Селима.
Он сделал шаг вперёд, из тени коридора в свет спальни. Теперь я видела его чётко. Тот самый хищный разрез глаз. Тот самый холодный, оценивающий взгляд. Он вежливо, почти незаметно кивнул.
— Очень приятно. Простите за беспокойство, — его голос был низким, спокойным. Совершенно обычным. Никакой злобы. Никакой ненависти. Только вежливая отстранённость.
Муслим, наконец отпустив меня, встал и протянул ему руку.
— Марат. Добро пожаловать. Прости за такую… встречу.
Я видела, как их руки сомкнулись в крепком, мужском рукопожатии. Рука моего брата — и рука человека, разрушившего мою жизнь. В глазах потемнело. Мне снова стало дурно.
— Я… я сейчас, — пробормотала я, отстраняя мать. — Просто умоюсь. Вы идите… и спасибо.
Я встала с кровати, чувствуя, как подкашиваются ноги, и, не глядя ни на кого, прошла в ванную, притворив за собой дверь. Облокотилась о раковину, глядя на своё бледное, искажённое страхом отражение в зеркале.
Он здесь. Марат. И он — брат моей будущей невестки. Он вошёл в мой дом под видом гостя. И теперь я должна буду сидеть с ним за одним столом. Улыбаться. Быть гостеприимной.
А внутри меня кричала, билась в истерике и плакала от ужаса та девочка, которую он когда‑то бросил на кровать в тёмной комнате. И я знала одно: я не могу никому сказать правду. Потому что правда разрушит всё: любовь моего брата, покой родителей, честь нашей семьи.
Я должна буду молчать. Я помню его угрозу и помню, что нас связывает…
В комнату возвращаюсь, пытаясь сдержать дрожь. Боюсь, что он всё ещё здесь. Боюсь до ужаса. Но в комнате меня ждёт только брат Муслим.
— Как ты? — спрашивает он, подходя ко мне и беря за руку. Помогает добраться до кровати.
— Всё хорошо, брат, — натягиваю улыбку, но и сама понимаю, как жалко выгляжу.
— И давно? — садится на корточки, держа мои руки в своих тёплых ладошках. Даёт тепло, которое мне сейчас жизненно необходимо.
— Брат…
— Давно, Айнура? — твёрдо смотрит в глаза, и я сдаюсь.