— Просто Эмиль.
— Эмиль… я думала, мы закрыли эту тему.
— Ты хочешь закрыть её?
В этот момент возвращаются Алина с Сабиром.
— Что за тема? — подруга с любопытством смотрит на нас.
— Да есть одна тема, брат, — Эмиль откидывается на спинку стула. — Диана хочет её закрыть, а я бы хотел изучить её подробнее. И не только на словах.
Схватив бокал с соком, делаю большой глоток, чтобы скрыть смущение.
— Так что за тема? — настаивает Сабир.
— Лифт, — медленно произносит Эмиль, не отводя взгляда.
— Не знал, что ты интересуешься лифтами, — усмехается Сабир.
— С некоторых пор они меня очень интересуют, — Эмиль ловит мой взгляд, и я тону в его чёрных глазах.
Остаток вечера проходит в напряжении. Я стараюсь не смотреть на Эмиля, но он словно чувствует это, и его усмешка становится только шире.
Наконец вечер подходит к концу, и мы собираемся домой. Но его слова продолжают звучать в моей голове, а его взгляд преследует меня даже сейчас.
Назад едем в той же рассадке, что и сюда. Всю дорогу ощущаю исходящее от водителя тепло. Устав сжимать руки на коленях, решаюсь положить их по бокам на сиденье. Внезапно чувствую лёгкое прикосновение — словно ветерок коснулся моей руки. Эмиль держит руку на переключателе, и его мизинец едва касается моей кожи.
Кошусь назад — Алина с Сабиром увлечены беседой, ничего не замечают. Нужно убрать руку подальше, но не могу. Не хватает сил нарушить этот момент. Сердце колотится, отзываясь на эти прикосновения. Всё тело наполняется незнакомым трепетом. Даю себе ещё пару минут наслаждаться этими ощущениями, но потом всё же отдёргиваю руку.
Это неправильно. Мы — босс и подчинённая, никаких других отношений между нами не было.
Когда останавливаемся у моего дома, Сабир просит:
— Дайте нам две минуты.
Переглянувшись с Эмилем, выходим из машины. Отхожу к калитке, любуюсь звёздами.
— На моей родине не приветствуют такую одежду, — неожиданно говорит Эмиль, становясь рядом. — Там есть те, кто так одевается, но их осуждают. Мой отец не настаивает на строгом дресс-коде, но просит, чтобы его невестки не выставляли себя напоказ, когда гостят в его доме. Жёны моих братьев, приезжая, надевают более закрытые наряды — с закрытыми плечами, юбки до колен или ниже. Больше всего отец не любит, когда декольте открыто для всех.
— Ваш отец прав. Это его дом, и он имеет право устанавливать свои правила, — пожимаю плечами, не совсем понимая, к чему он клонит. Может, это намёк, а может, просто разговор.
— Тебе идёт это платье. Мне нравится смотреть на тебя. Но не нравится, что смотрят и другие, — удивлённо оборачиваюсь к нему. Это он сейчас мне?
— Ты будешь выглядеть ничуть не хуже, если верх платья будет немного прикрытым, — поворачивает ко мне голову. — А может, даже лучше.
Что это значит? Он даёт понять, что у него серьёзные намерения? Рассказывает об отце, его взглядах на одежду, о том, как одеваются невестки в их доме… Мысли путаются. Неужели это начало чего-то большего?
— Ди? Вы вернулись? — голос вышедшей на крыльцо бабушки дрогнул от волнения.
— Да, ба, — я с улыбкой шагнула во двор, чувствуя, как напряжение дня постепенно отпускает. — Мы уже дома, и всё хорошо, правда.
— Вас не обижали? Накормили? У меня как раз котлеты с лапшой готовы, — её забота была такой привычной и родной.
— Ба, ну что ты, — я обняла её, вдыхая знакомый запах домашней выпечки. — Я же сказала — всё хорошо.
В этот момент к нам подошёл Эмиль. Я невольно напряглась, наблюдая за реакцией бабушки.
— Добрый вечер, — его голос звучал спокойно и уверенно.