– Нет. – ответила с ужасом смотря на Малика Абрамовича – Никогда.
– Я что-то не понимаю, вам какое дело до влюблённости моей дочери? Не в вас и в вашего сына ведь влюбилась.
– Вы правы, Мухсин. – хмыкнул отец учителя Аяза – Дети наши, а нос свой суёт всюду Малик.
– Вы… – свирепо начал было заместитель директора, но отец Аяза Даудовича одним взглядом подавил его возмущение.
– Не забывайтесь, Малик Абрамович. Я не всегда готов следовать своим принципам и могу дать ответ за ложь. – сурово свёл брови отец учителя Аяза. – Что произошло с нашими детьми, вас не касается. Мы сами разберёмся в ситуации и как нам поступить. Ваше дело было сообщить, и на этом всё.
– Вы правы. – кивнул директор – Малик Абрамович, выйдите.
– Конечно, выйду. Но запомните, что видели их вместе многие студенты и слухи уже гуляют по всему учреждению. – и глядя в глаза папе, произнёс – Я бы свою дочь из дома не выпустил и этого заставил бы жениться.
– Но это не ваша дочь, так что не вам решать, что мне с ней делать. – ухмыльнулся папа.
За всеми этими разборками я не заметила, когда мама успела взять меня за руку. Благодарно взглянула на неё. Поддержка мне сейчас точно не помешает.
– Дауд, я не имею никаких претензий к вашему сыну. Бывают такие случаи, но мы уже современные люди, и я не стану заставлять вашего сына жениться на моей дочери.
– Я рад, что вы современных взглядов. Тем более у вашей красавицы есть жених. Мой сын не предел совершенства. Он совершает ошибки. Но он никогда не стал бы покушаться на честь девушки.
– Папа прав. Мне не было смысла позорить вашу дочь. Она для меня такая же студентка, как и все остальные. У меня тоже есть сестра, и я понимаю, что значит честь девушки для её родных. Прошу прощения за случившееся недоразумение. – склонил голову Аяз Даудович.
– Тебе не за что извиняться, сынок. – улыбнулся отец. Он всегда уважал людей, способных попросить прощения и склонить голову перед взрослыми. Даже за малейшие проступки. – Как я уже говорил, у нас нет к вам претензий.
– Ну что же, раз вы договорились, думаю, надо забыть об этом и жить как и раньше. – встал директор и протянул руку для пожатия мужчинам.
Мы вышли первыми из кабинета и пошли на выход. Папа молчал, мама же сжимала мою руку и смотрела обеспокоенно. Ни она, ни мама Аяза Даудовича ни слова не сказали. Все решили главы семей. Я не знаю, что ждёт меня впереди, но очень надеюсь, что всё забудется как страшный сон.
Но страшный сон начался, когда мы вернулись домой.
– Саяра, ты как? – спросил папа, усадив меня рядом с собой на диван.
– В по…порядке. – сжав руки ответила ему. Смотреть папе в глаза было стыдно. Из-за меня он сегодня стоял в кабинете директора и слушал оскорбительные слова Малика Абрамовича.
– Ох, дочка. – прижал к себе папа, целуя макушку – Всё будет хорошо, милая. Мы со всем справимся.
– Прости пап. – уткнувшись ему в грудь, заревела в голос. – Я не знаю как так получилось. Правда, правда. Я вернулась за своей спортивной кофтой, а там уже дверь заперта. Учитель Аяз попробовал открыть, но не смог и пошёл за ключами к себе в кабинет. А когда он уже хотел открыть дверь… Малик Абрамович опередил его. Но между нами ничего не было! Он даже не дотронулся до меня в зале.
– Дочка…
– Пап, он правда не трогал меня в зале. Это потом, когда все разошлись, у меня началась паника. И вы же знаете, как я всхлипываю, когда пытаюсь сдержать и слёзы, и панику. Учитель Аяз просто приподнял мою голову за подбородок, и я отскочила от него почти сразу. Больше ничего, пап. Ничего.
– Ну всё, всё. Успокойся, я верю тебе. Моя дочь никогда не стала бы склонять голову своего отца и братьев.
– Я бы никогда…
– Что случилось? – услышав голос старшего брата, Назара, сжалась и ещё крепче обняла папу. Стыдно даже смотреть на них.
– Сядьте. – господи, кажется, все три брата здесь.
– Почему Саяра плачет, а мама взволнована? – задал вопрос средний брат Равиль.
– Произошло кое-какое недоразумение. – ответила мама – Саяру застали в запертом помещении с молодым учителем.
– Что? – воскликнули все три брата.