Когда с покупками было покончено, не без труда, естественно, мы, наконец, выдвинулись дальше.
— На, попробуй. — протянула она мне это зелье, которое так рьяно отстаивала. — Это правда вкусно.
— Капец! — я сделал всего один глоток, просто чтоб не вступать в перепалку снова и даже проглотил, но с трудом. — Это просто жесть. Тут вообще что намешано?
— Это фрукты на йогурте. А еще… — Аля стала читать мне состав. Да уж, это поистине еда не для слабаков.
— Все, окей. Нравится — пей. Но мне не предлагай.
— Что, коньяк привычнее? — Она явно хотела меня зацепить. А еще этот ехидный взгляд!
— Да уж всяко лучше! По крайней мере, не пронесет, как от этого варева! И как ты это ешь? От одного вида мутит.
— Да ну тебя! — отмахнулась она, продолжая аппетитно уплетать жижу. — Не поверишь, только от этого и не мутит. А так просто выворачивало каждое утро.
— Да уж. Прав Андрюха, все беременные чудные.
— Кстати, — Аля вдруг стала очень серьезной. Мне даже стало не по себе. А как было хорошо только что. — Ты не мог бы при Стасе не упоминать о моем положении.
— Ты что, — сказать, что я удивился, ничего не сказать, — брата боишься?
— Нет. Почему боюсь? Не боюсь. Просто ему пока знать не обязательно. — Ей как будто было очень неловко за свои слова передо мной.
— Почему?
— Просто не надо и все! Он может все неправильно понять.
— Что тут можно неправильно понять? Тебе что, стыдно ему сказать, кто отец? — меня кольнуло неприятное ощущение.
— Да нет же. Дело совершенно не в тебе. А во мне.
— О боже! Аль, Ты серьезно?
— Нет, правда. Я просто всегда его воспитывала, умничала, доказывала, что такое хорошо, а что такое плохо. А тут получается, у самой все как-то…
— Как? Как, Аль? — я терял терпение, но наконец, кажется, стал понимать, о чем она.
— Как-то, ну, неправильно, что ли! — она очень нервничала, теребила в руках бутылку от своего ведьминского зелья. — Не по правилам, понимаешь. Не так, как должно быть у нормальных людей.
— Господи, Аль, ты серьезно? Каких людей? Тебе сколько лет вообще? Пятнадцать? Нет. Ты уже в том возрасте, когда вполне возможно что-нибудь подобное.
— Ты просто можешь сделать, как я прошу? Что так трудно?
— Не трудно. Просто я не понимаю, почему я должен скрывать. Я не вижу в этом ничего особенного.
— Считай, что в воспитательных целях. Чтобы я в глазах брата еще какое-то время побыла сестрой с идеальной репутацией.
— А что, беременная сестра стразу теряет репутацию? По-моему ты несешь чушь.
— Я одинокая сестра. Я не могу быть беременной. Понимаешь?
— Нет, не понимаю. Хоть убей, не понимаю. Дичь какая-то. У взрослой сестры что, не может быть отношений.
— Могут быть. Конечно могут. Но у меня-то их не было! И вообще, просто давай не будем ему вообще ничего говорить и все. Я не хочу, чтобы в голове моего несовершенного брата возникали дурацкие мысли. Он все-таки думает, что мы денег тебе должны за разбитую машину. А тут все достаточно неоднозначно. В общем, я пока не готова ему что-то объяснять и все!
— Ладно. В этот раз я промолчу. Ну постараюсь по крайней мере. Только я все равно не понимаю, что такого. Мы взрослые свободные люди. У нас вполне могут быть отношения.
— А ты давно свободным то стал, взрослый человек? — было видно, что Але неприятен этот разговор. — Отношения у него!