– Было б что отбирать. Это ж надо такое выдумать. Мертвецы да на службе Федерации.
– Выдумать, не выдумать, а разметали они нас. Я вон и не знаю, как жизнь сохранить-то удалось.
– Зато мы знаем – видели, как ты изгаженные портки отстирывал. – был ответ и новый взрыв хохота.
В это же самое мертвецы 12-го полк синюшные, изрубленные в последнем бою, докладывали, что крепость Ос-вец удалось, а потом запросили специалиста, который смог бы понять, что с ними произошло – солдаты Федерации тоже знали, что любой мертвец на Изнанке тем или иным образов вливается в армию Богов Тьмы.
Дер-И. Год 3421 после Падения Небес.
Эдди Шрайбер третий месяц работал электриком в «Чёрном Лебеде» – бывшей психиатрической лечебнице, которую перестроили под какой-то «научный центр». Платили хорошо. Слишком хорошо, если подумать. Эдди не думал. Он вообще старался не делать лишний движений, руководствуясь старым принципом электриков «работает – не лезь».
До «Лебедя» Эдди работал на заводе, но завод два года назад закрыли.
Работы не стало.
Вообще.
Долги стали копиться, а банк уже готов был забрать дом, когда Синди сообщила, что узнала от сестры своей подруги Муэгги Буль, которая была кузиной Лизи Смит, узнавшей от дяди, что в «Лебеде» освободилась должность электрика.
Собеседование прошло гладко, и вскоре у них в семье вновь появились деньги, чтобы платить по кредитам.
Эдди быстро привык к крикам пациентов, на которых проверяли передовые методы лечения, и странному бормотанию, которое иногда слышалось, стоило остаться в подвале одному.
Пару-тройку раз выслушал он байку о том, что обитатели соседнего городка Хейвена погибли вовсе не из-за выброса болотного газа, а из-за какой-то дряни, исследованием которой теперь и занимаются в «Лебеде». Байка не нашла отклика в его сердце: остаться на старости лет без крыши над головой он боятся куда больше, чем каким-то там монстров.
Странности, если они попадались Эдди, он старался не замечать.
Лужа крови в коридоре. Не пятно – именно лужа, размером с автомобильное колесо. Или не крови? Мало ли что эти в белых халатах могли пролить. Когда потом проходил в том же месте, лужи уже не было.
Другой раз Эдди увидел в том же коридоре силуэт мужчины, который методично бился головой о стену. Когда он подошёл ближе, никого уже не было. Заменил лампу в коридоре заменил – она мигала иногда и из-за этого могло показаться лишнее.
Гул в трубах, похожий на молитву. Мало ли что кому слышится в гуле старых труб?
Однажды ночью Эдди пришлось тащиться на склад. Отдельно стоящее здание, забитое хламом, который, наверное, копился там ещё со времён последней войны. Там опять барахлило видео наблюдение. По мнению Эдди наблюдать там особо было не за чем, а рассчитывать что кто-то позарится на содержимое склада мог лишь параноик с подтверждённым диагнозом, но своё мнение Эдди не высказывал, даже самому себе, а когда оно появлялось – он старался побыстрее его забыть.
Эдди был не в том положении чтобы иметь своё мнение.
Когда он открыл дверь, в нос ему дарила сладковатая вонь – как в морге, где Эдди пару лет назад менял проводку.
На полу лежала женщина.
Нет, не так.
На полу лежало то, что когда-то было женщиной.
Её кожа… она двигалась. Будто под ней копошились тысячи червей. Эдди видел, как её рука отделилась от тела и поползла по полу, как паук.
Утром, после смены Эдди получил премию в концерте.
Она примерила его с увиденным ночью.
На войне ему доводилось видеть вещи и пострашнее. И тогда за это не платили.
Приятная пухлость конверта успокаивала, обещала хотя бы иллюзию финансовой стабильности.
Той ночью Эдди во второй раз увидел её – в этот раз она была девушкой с отгрызенной рукой. Девушка смялась, мазала кровью стены.