– Мои уши не обманули меня – ты ведь сказал, что Тэцур один из трех мастеров кисти сердца, верно? Кто же тогда остальные двое? И почему я не знаю о них?
– Потому что ни у Тени Боаган, ни у Хао Серого Зеркала нет нужды ни в пустой славе, ни в лишней тяжести на поясе.
Кибар осторожно взял предложенную пиалу, но отпивать не спешил. Тень Боаган. Тень – воин, заботящийся о безопасности главы клана лично. Они никогда не открывают своего лица и никогда не снимают лат при свидетелях. Даже внутри собственного клана личность Тени остается загадкой, и процедуры отбора и имена кандидатов держатся в строжайшей тайне.
И Мон Таорин, Хао по прозвищу Серое Зеркало. Глава клана, известного как Творцы Лезвий, лучшие кузнецы клинков. Прославлен как непревзойденный мастер полировки и заточки мечей во всех подгорных чертогах.
Если Витаро правильно понял слова монаха, то эти двое обрели Кисть сердца, но не стали воплощать ее в металле. Мних поставил свою пиалу на столик одновременно с братом.
– Говоря о тяжести… Могу я взглянуть на гемму?
Витаро кивнул, и достал из-за пазухи пластину горного хрусталя, площадью в три ладони и толщиной в фалангу пальца. Весила гемма немало, и воин с тихим стуком положил ее на стол перед собеседником, надписью вверх. Мних провел пальцами по высеченным иероглифам ритуального наречия.
– В хрониках описан случай из жизни Пентаро Раорамэ, позднее ставшего известным как Цумэд Лепесток.
Витаро снова взял в руки сосуд с чаем, показывая свою заинтересованность. Прозвище легендарного мастера, жившего семьсот лет назад, пошло от формы его Кисти сердца – широкого обоюдоострого меча, чей клинок был похож на лепесток пещерного лотоса.
– Однажды ему нужно было послать вызов одному гному, с которым они повздорили за восемь дней до получения Цумэдом третьего меча. К несчастью, в тот момент он испытывал значительные финансовые трудности, а все, что нашлось в его покоях – пластина сердолика.
Кибар про себя улыбнулся. Не иначе, легендарный воин промотал все деньги на пирушке по поводу пройденного испытания на право защищать свою честь. Сердоликовые же геммы посылают без какой-либо конкретной цели, тем, кто любезен твоему сердцу. Хорошим знакомым или интересующим женщинам, просто чтобы выразить свои теплые чувства. Высечь на такой формулу вызова – стать посмешищем до конца дней.
– Промучившись три дня, он взял инструменты и высек следующие слова:
Витаро на миг прикрыл глаза, наслаждаясь двумя строками, вместившими столь многое.
– Через два дня он получил от обидчика хрустальную гемму – ведь его послание говорило о том, что обида не забыта. Здесь же… – Тонкий палец отследил первый иероглиф вызова. – Это послание немного безлично. Глиптика великолепна. Каждая черта высечена одним ударом, без лишних раздумий и сомнений. И хотя намерения автора прозрачны, как и сам хрусталь, эта прозрачность ведет неизвестно куда… Как кстати, и та пещера, в которой был вынужден остановиться Большой Червь.
– Хочешь сказать, что все это – звенья одной цепи?
– Я всего лишь скромный странник на путях Тишины, почем мне знать? Но если такая цепь и есть, то ее звон разносится не над Семью Водопадами, а над вершинами Опор Мира, так их называют на поверхности?
– Да, их называют именно так, – отозвался Витаро. В голове теснилось множество вопросов, и воин решал, который из них облечь в слова первым. Мних, опередив его, не спеша разлил остававшийся чай:
– Надеюсь, это не покажется грубостью, но советую уважаемому Кибару провести Ветви Сна здесь, и попросить у настоятеля дозволения посетить Грот Отражения утром перед поединком.
Витаро кивнул, скрыв досаду. Они еще немного посидели и отправились к настоятелю испрашивать разрешения. Настоятель легко согласился – по его мнению, воину лучше встретить смерть, укрепившись духом и сосредоточившись, что лучше всего делать в обители Тишины.
Возможный будущий глава клана Даорут спал беспокойно. Он так и этак поворачивал сказанные братом слова. Если и бусина, и хрустальная гемма – звенья одной цепи, и цепь эта звенит не над Семью Водопадами, а над вершинами Опор Мира… Получается, эти две попытки убийства, происходящие с невероятной для подземных чертогов скоростью, никак не связаны со смертью Гидара, но связаны с тем временем, что Кибар провел на поверхности?