– А морда у тебя зелёная чего? Не болен ли чем?
– А лошадь-то где? Пропил?
– Подмастерье кузнеца, говоришь?
Вопросы сыпались один за другим, а в чарке у меня постоянно появлялась всё новая и новая порция выпивки.
Врал я от души, даже не стесняясь своего вранья.
Насочинял, целую эпопею о том, как, значит, отец мой отдал меня в кузню, Хромому Торгу, чтоб науку полезную впитал, а тот, пьянь эдака, постоянно поколачивал меня, оттого морда у меня с тех пор зеленцом стала отливать. А там повстречалась мне скорбная умом девица – Ви – сестру мою в младенчестве умершую напомнила, вот стал я за ней приглядывать. А недавно ещё кошку побитю подобрал. Люблю, значит, за всякими убогими приглядывать.
Ви часть по поводу скорбного ума и убогости не понравилась, но не стала она протестовать, продолжила Проказницу выгуливать.
Из пятерых, с которыми я пить начинал, трое под кустом уже улеглись – только сам счастливый отец и его зять на ногах оставались, а я меж тем продолжал рассказ, о том, как насобирал я с горем по полам на повозку вот эту, на лошадь, понятно, никаких денег не хватит, вот сам впрягся и тащу, значит, весь свой скоромный скарб да животинку, ни и убогую эту, а то без меня опять из собачьих какашек куличики лепить будет.
Лучшей доли, значит, решил поискать – может в деревне какой смогу за кузнеца сойти. Может ещё для чего сгожусь, а всё одно к Хромому Торгу, к пьянчуге этому, не вернусь.
Готовился я уже начать жаловаться, как стража меня на выезде из города обобрать пыталась, как отец-молодец и зять в лицах меняться стали. На глазах прям зеленеть.
А потом синхронно так рванули в кусты, хорошо, что хоть не под те, под которыми упитых укладывали.
И, сюдя по трубным звукам, что из тех кустов стали доноситься, – дно-то у мужиков знатно пробило.
– Если толковую травницу не сумеют отыскать, только чопиками и будут спасаться. – не могла не прокомментировать она рук своих творение.
Будет им наука, как простых людей поить до беспамятства да всего мало-мальски ценного лишать.
Уже не отвлекаясь на выдумывание истории и севуху, эффекта с которой не было никакого, а вкус имела не так чтобы приятный, я спокойно доел зайца.
В это время Ви планомерно обшаривала карманы и рылась в пожитках простаков, отважившихся на то чтобы выпивать в незнакомой компании.
Хитрованы, поняв, что нарвались не на тех, поспешно сваливали.
Преследовать не стали – хоть след они оставили чёткий.
– А это ещё зачем? – удивился я, заметив, что Ви стаскивает штаны с обобранных ей простаков.
– А ты подумай.
И лыбится.
Искорки в зелёных её глазах так и пляшут.
Подумал.
Очнутся мужички. Ничего не помнят. Голова трещит, а зады голые и рядом такие же мужики с голыми задами. Всякое в голову прийти может. Но вряд ли что-то хорошее.
Да, пожалуй, такое запомнится посильнее, чем пустые карманы.
– Так что там по прибытку?
– Да мелочь. Медь одна, серебра почти и нет.
– Но ты ж всё забрала?
– Конечно.
– Пятьдесят на пятьдесят?