– Ну я же девушка… – и глазками так хлоп-хлоп.
Первый бой.
Мой противник – крепкий парень явно выпивший, немного, но по движениям заметно, и запах я тоже чую.
Хлоп по щеке.
И парень уже валятся без сознания на земле.
Крики суета, новые ставки.
У меня б и поднялось настроение, если бы я не понимал, что этот первый это так – проверка на вшивость.
А второй… погоди… погоди… а вообще сколько боёв будет?
Поискал глазами Ви.
Впырился в неё взглядом.
Заметила.
Показывает руками, мол, молодец, давай, давай, денежка.
Даю.
Как будто у меня есть варианты?
Второй бой прошёл по сценарию первого.
Толпа взревела.
На арену выскочил человек в камзоле, Гриз, и начал всячески меня нахваливать, сокрушаясь, что нет сегодня их чемпиона, иначе бы предложил бы мне прям сразу с ним сразиться.
– Рыкни. – толкнул он меня в бок. – Рыкни.
Заведённый одобрительными криками, рыкнул.
Я, может быть, и без подсказки рыкнул бы.
Ответом стал новый взрыв одобрительных выкриков толпы.
– Не будем разочаровывай нашего талантливого новичка! Может кто найдётся, кто собьёт с него спесь? – Гриз говорил и говорил, тыкал пальцами то в одного, то в другого, предлагая выйти против меня.
Ви, уже с бурдюком в руках, показывает – всё хорошо, давай, давай.
Противником для третьего боя стал бородач по движениям и взгляду – из наёмников или военных, так сразу и не разобрать, но сразу видно – прям куда серьёзнее первых двух.
Пока суть да дело, принятие ставок, и прочее, бородач неспешно так, со знанием дела, стал разминаться.
И всё же он был простым человеком, хоть довольно и умелым, а я – орком, хоть и только по отцу.
Со всем уважением уложил его на обе лопатки, а затем подняться помог, получив в благодарность уважительное похлопывание по плечу и предложение, если будет время, заглянуть в таверну «Хромой Ворон», где спросить Элриха Красного.
Вновь на арене Гриз.
Язык у него без костей – хвалит, расхваливает меня, отца моего поминает, мол, прям смотрит на меня и вспоминает Рыбу, что когда-то также однажды вышел на ринг и забрал чемпионский титул.
Опять бросает клич, может, найдётся тот, кто заставит меня землю понюхать.