Наместник Саксонской марки Ульфрид Морган стоял между каменных зубцов крепостной стены и смотрел как в открытые ворота города Бремен въезжали повозки с оброком, сопровождаемые воинами графа Гая Моруа. Небо за Везером было черным от дыма. Огонь пожрав сакские селения, перекинулся на дубовую рощу и теперь полыхал возле самой реки. Даже здесь, в крепости, за две тысячи шагов от пожара, пахло гарью, слышался треск горящих деревьев и гул раздуваемого ветром пламени. Морган морщился, вдыхая запах дыма, от которого у него разболелась голова.
– Проклятые язычники… – бормотал он сам себе, сквозь зубы. – Да провалиться им в преисподнюю! Опять дерзнули оказать неповиновение. И кому? Мне – сенешалю3 великого короля франков! А ведь не прошло и двух лун с тех пор, как саксонские вожди – эделинги, принесли присягу королю Карлу в столице Саксонии – Падерборне, после жестокого поражения племенного союза остфалов4, поднявшего восстание против франков. Главарей мятежников тогда казнили, украсив их мертвыми телами и отрубленными головами стены саксонской столицы. Но стоило армии короля вернуться в Ахен5, как саксы сожгли христианскую церковь в Эресбурге, а на ее вратах распяли саксонского епископа.
Вот и в сей раз, когда Морган послал своих воинов собрать ежегодную дань с окрестных селений, язычники оказали сопротивление и убили нескольких его слуг. Хорошо, что недалеко оказался отряд рыцарей графа Гая Моруа из Падерборна, который разогнал мятежников и поджег их жилища.
В ворота тем временем въехало два десятка знатных рыцарей в железных доспехах и шлемах, с забралами в виде звериных морд, закрывающих их лица.
Впереди, на вороном коне, покрытом белой попоной в багряных крестах, ехал граф Гай Моруа. На графе была серебристая арабская кольчуга с бронзовыми пластинами на плечах и груди, поверх которой был наброшен синий плащ с подкладкой из белого меха. Забрало шлема в виде головы орла – поднято, открывая молодое лицо со строгими, аскетичными чертами. Уголки тонких губ надменно опущены. Серые глаза презрительно осматривают площадь замка, собравшихся на ней слуг и воинов наместника. Предки графа были родом из Рима, и он в тайне гордился, что схож не только именем, но и внешностью с Цезарем – древним полководцем римлян, покорившим когда-то полмира. Подчеркивая сие сходство граф по-римски брил лицо. За рыцарями воины вели толпу саксов со связанными руками. Одежда из звериных шкур у многих пленников была изорвана и покрыта пятнами засохшей крови.
Наместник спустился с крепостной стены и поднял руки приветствуя рыцарей. Граф подъехал к нему и легко соскочив с коня, сказал, снимая шлем:
– Тебе повезло Морган, что мой отряд оказался поблизости. Я вез тебе «капитулярий» короля. Готовится большая драка с маврами в Испании. Ныне всем наместникам и лейдам6 приказано прислать в Ахен обозы с продовольствием для войска, а всем рыцарям надлежит прибыть под штандарты Карла.
– Нам тут хватает своих язычников… – поморщился Морган.
– Хватает… – криво усмехнулся граф. – Этих зверей повылезало из леса больше, чем крыс в подвале твоего замка. Но звери есть звери. Они не приучены к правильному бою и напали на нас словно стая волков. Мои воины построились клином, а конные рыцари ударили с флангов. Я сам изрубил добрую дюжину язычников. Волчья шкура – не помеха для франкских мечей. Правда, у некоторых из них оказались острые зубы. Посмотри Морган на того огромного волчищу, – указал граф на высокого рыжебородого сакса, больше похожего на медведя, чем на человека.
Сакс с ненавистью сверлил глазами франков из-под окровавленных слипшихся волос. Из его правого плеча торчал обломок стрелы. Волчья шкура под которой угадывались исполинские мышцы, была багряной от засохшей крови.
– Сей зверюга, – продолжал граф, – своим топором зарубил четверых моих воинов. А когда двое рыцарей попытались достать его копьями, он, схватившись за них – вырвал обоих из седел. Пришлось угостить его стрелой. Но даже выпустив топор он успел задушить одного из сброшенных рыцарей, пока сзади его не ударили по голове палицей, окованной железом. Я запретил его убивать. Такой воин должен служить королю франков. Ты только посмотри Морган!.. – граф захохотал, указывая пальцем на сакса-гиганта. – Какие клыки у этого волка! Оскалился, зверюга… На римской арене ему не было бы равных. Отчего бы нашему королю ни возродить гладиаторские бои, как в Риме времен Цезарей, раз уж он так любит римские законы?