– Беги княжич! – крикнул Радогор. – Беги!.. – Меч в его руке превратился в сверкающий смертоносный круг.
– Я не унижусь бегством перед ворогом… – отвечал я, отбивая удар копья. – Умрем вместе! Ты сам учил меня – не бросать соратника, как бы худо не было…
– Беги! – рявкнул пестун, оплетая пространство окрест себя свистящей и разящей сталью. Двое нападавших уже лежали в лужах крови, третий выл, держа на весу почти отсеченную по локоть руку. – Беги!.. Иначе – все тщетно… За меня – не страшись, я им – не по зубам!
– Князь последним покидает ратное поле! – гордо выкрикнул я, протыкая мечем ратника, прыгнувшего сзади на спину моего коня и ухватившего меня за плечи.
– Ты не князь, а глупый сопляк! – гаркнул воевода так, что сороки, сидевшие на деревьях и с интересом наблюдавшие за происходящим внизу, едва не попадали на землю. – Побеждает не сила врага, а наша глупость! – кричал Радогор. Голос его стал вдруг просящим. – Беги сынок, Перун свидетель – в том ныне победа!..
Обиженный и униженный я рванул коня, направляя его в лес, и сбив по пути двух или трех воинов Кречета, понесся пригнувшись к конской шее, дабы не попасть под ветви деревьев. Сзади слышались хриплые крики:
– Щенка держите, уйдет!..
Далеко я не ушел. Плотно нас обложили, весьма плотно… Новая засада ждала меня через несколько поприщ от первой. Когда уже меж деревьев блеснули воды Ильмень-озера, конь на всем скаку рухнул, зацепившись копытами за толстую вервь, протянутую меж деревьев. Я вылетел из седла потеряв меч и всякую возможность защищаться. В глазах еще плыли искры, когда я с трудом поднявшись узрел с десяток копий, направленных на меня.
Безцеремонно расталкивая ратников, вперед вышел боярин Борислав: полный, приземистый, толстые губы раздвинуты в зловещей усмешке. С клепанного, в серебряной насечке шелома свисает волчий хвост.
– Ой, какая встреча! – он поцокал языком. – Исполать Великому князю… – притворно поклонился, коснувшись рукой земли. – Что же нам с тобой делать? Устал небось? Ну ничо, сейчас отдохнешь… Князь Ратияр велел доставить тебя живьем, но я плевать хотел на его указы. Ты убил моего сына Ратмира, что был вместе с Твердиславом. Мне отмщение за его кровь!..
– Я убил твоего сына в честном бою, если бой одного против трех можно назвать честным… а ты боярин, видно еще трусливей, чем он. Сильный со слабым, храбрый с безоружным. Ежели у тебя есть хоть капля чести – дай мне меч и пусть Боги нас рассудят! – отвечал я.
– Грязный подкидыш… – заскрежетал зубами Борислав. – О какой чести ты пищишь? Ты же не семя Светозара. Тебя младенцем нашли в логове рыси. Ты потом еще год бегал на четвереньках, как звереныш. То волхвы наши заморочили голову князю: «Знак Богов! Посланник Богов!», и порешили, что род Рыса, должен воспитать тебя наравне с княжичем. Какая-то блудница, дабы скрыть позор бросила свое чадо в лесу, а эти бараны сотворили из тебя кумира. Только все – кончится скоро Светозарово семя. И до брата, твоего названного – доберемся…
Я не мог перечить ему, а стоял пораженный и внимал страшной тайне моего рождения.
– Вот оно как… Вот о чем намекал князь Ратияр, да Радогор его остановил. И все скрывали… – обида, горечь, боль, сжали сердце. Я ощутил, что на глаза наворачиваются слезы, как когда-то в младенчестве.
– Нет, русич не должен показывать слабости, особенно перед ворогом… – я жестко сжал уста и тряхнул головой.
Видя мое смятение, Борислав захохотал:
– Ну как, потрафил я тебе княже?.. Великую тайну открыл?.. Ха-ха, кошачий выкормыш…
– А почто мне никто… – начал я.
– А на кой? – захихикал боярин. – Волхвы проклянут того, кто откроет тайну… Только, что толку?.. Ужо никто не дознается, ибо ты сдохнешь днесь с сей тайной.
– Ты слуга Чернобога…89 – произнес я. – Светлые Боги все зрят, и твоя темная душа будет наказана в срок, когда ты предстанешь на правеж перед ними и пращурами.
Боярин скривился, помахал пухлым перстом с дорогим перстнем перед моим лицом:
– Твои Светлые Боги почивают. Сейчас правят те, у кого – сила, острый меч и удача. Возьмите его! – приказал он слугам.
Меня схватили и привязали к могучему дубу, под которым был муравейник.