Александр Карачаров – Мудрость без времени: Психологическое наследие тибетского буддизма (страница 3)

Ньингма, «школа старых переводов», ведет свою линию непосредственно от Гуру Ринпоче. Ее высшее учение – Дзогчен, или «Великое Совершенство», говорит о том, что природа нашего ума изначально чиста и совершенна. Нужно лишь распознать ее.

Кагью, «линия устной передачи», славится своими великими йогами-практиками. Ее основатель Марпа-переводчик трижды пересекал Гималаи, чтобы получить учения от своего гуру Наропы в Индии. Самый знаменитый поэт и отшельник этой школы, Миларепа, говорил своим ученикам:

«В уединении гор я познал, что все мирские цели – лишь суета, подобная сну. Отрекшись от них, я нашел непреходящее сокровище внутри себя». Его «Сто тысяч песен» – это гимн отречению, усердию и конечному просветлению.

Сакья, «серая земля», названная так по цвету почвы в месте основания ее главного монастыря, известна своей глубокой ученостью и учением «Ламдре» – «Путь и Плод».

Гелуг, «школа добродетели», основанная великим реформатором Чже Цонкапой в XIV веке, сделала акцент на строгой монашеской дисциплине и поэтапном пути к просветлению (Ламрим). Именно из этой школы вышли Далай-ламы, ставшие духовными и светскими лидерами Тибета.

Как гласит тибетская пословица: «Знание подобно безбрежному океану, а жизнь человека – маленькой лодке. Глупо пытаться вычерпать весь океан, но мудро научиться в нем плавать». Каждая из школ предлагала свою карту и свой способ навигации в этом безбрежном океане мудрости.

Наследие земли снегов

Так, на протяжении веков, Тибет превратился из изолированного горного королевства в живую библиотеку буддийского мира. Когда буддизм в Индии пришел в упадок, именно в монастырях Лхасы, Шигадзе и Гандена сохранились бесценные тексты и линии передачи учений.

История тибетского буддизма – это история о несгибаемой вере и глубокой трансформации. Это доказательство того, что Учение – это не застывшая догма, а живая, дышащая сущность, способная адаптироваться и преображать целые цивилизации. Это путь от внешних ритуалов к глубочайшему исследованию природы ума, путь, который продолжается и сегодня, неся свет сострадания и мудрости с заснеженных вершин Гималаев во все уголки мира. Ибо, как сказал один из великих мастеров:

«Цель пути не в том, чтобы достичь далекого рая, а в том, чтобы обнаружить рай, который всегда был в твоем сердце».

Буддийское учение о сознании/уме (Буддийская психология)

Абхидхарма-питака и Дхарма-терапия

Введение в тему

Вы стоите перед зеркалом, и в этом отражении скрыта тайна вашей подлинной сущности. «Пробуждение не даруется никем, никто не хранит его для тебя; лишь через глубокое постижение своей внутренней сути, таким образом обнаруженная суть пробуждения называется пробуждением,» – так говорит древняя «Сутра совершенного собрания Дхармы», словно тибетский мудрец, шепчущий вам на ухо истину, скрытую в глубине вашего сердца.

Эта способность к пробуждению, дремлющая в каждом из нас, как семя лотоса в мутной воде, – это и есть природа будды, татхагатагарбха. Чтобы освободиться от оков страха и страданий, которые мы сами на себя накладываем, словно тяжелые цепи, нужно раскрыть эту внутреннюю природу. Великие учителя, словно искусные проводники, предлагают нам разные пути к этому внутреннему городу единения: махамудра, дзогчен, союз ясности и пустоты.

Чтобы увидеть красоту восхода солнца над Гималаями, нужны не только горы, но и открытые, чуткие глаза. Так и в практике: необходимо развить тонкое восприятие как своего внутреннего мира, так и внешней реальности. Это как настройка музыкального инструмента, где каждая струна должна звучать в унисон, чтобы создать гармоничную мелодию. «ТАДЬЯТА (ОМ) ГАТЕ ГАТЕ ПАРАГАТЕ ПАРАСАМГАТЕ БОДХИ СВАХА» – словно эхо в горных пещерах, эта мантра из «Сутры сердца» напоминает о пути к пробуждению.

Многие из нас, словно путники, заблудившиеся в тумане, сосредотачиваются лишь на одной части пути – на развитии своего внутреннего «я». Но, как говорит мудрый тибетский монах, «одно крыло не поднимет птицу в небо». Нужно также научиться видеть мир вокруг в его истинной сути, в его пустоте, как говорит Нагарджуна.