Моё сердце пропустило удар. Я начал понимать.
– Боярин Медведев, чтоб ему пусто было, об этой оговорке не забыл, – продолжил Тихон, и в его голосе зазвучала ненависть. – Как только ваша матушка, боярыня Елена, преставилась, он тут же подал прошение Великому Князю. Но он не стал требовать вернуть долг. О нет, он куда хитрее. Он заявил, что сам факт неоплаченного долга рода Волконских – это прямое оскорбление и пятно на чести его рода, рода Медведевых. И что этот «спор чести» может быть решён только кровью, как в старину. Поединком. Между тобой, последним из Волконских, и его сыном, Яромиром.
Я слушал, и холод расползался по моим венам. Это была гениальная в своей подлости многоходовка.
– И Великий Князь… он согласился? – спросил я.
– А он не мог отказать, – вздохнул Тихон. – Таков обычай. Отказать Медведеву – значит пойти против традиций, на которых держится вся власть бояр. Князь лишь утвердил то, что требовал закон. Испытание назначено на день вашего семнадцатилетия. А оно… через два месяца. Ровно через два месяца.
Я откинулся на спинку кресла. Все части пазла встали на свои места. Долг, который невозможно выплатить. Срок погашения, идеально подогнанный под дату поединка. И сам поединок, представленный не как способ убийства, а как благородное «восстановление чести». Это была не просто ловушка. Это был шедевр юридической и политической механики. Идеально смазанный механизм для моего уничтожения.
– Но это же убийство! – вырвалось у меня. – Они же знают, что я… – я запнулся, вспомнив свою роль, – что я болен, что я не готов! Яромир, он же… он же воин!
– Им это и нужно, господин, – с горечью ответил Тихон. – Им нужен не бой. Им нужен приговор, приведённый в исполнение на глазах у всех. И это ещё не всё. Самое страшное – это цена проигрыша.
Я посмотрел на него. Что может быть страшнее, чем быть показательно убитым на потеху толпе?
– Победитель в таком поединке, – объяснил старик, и его голос дрожал, – имеет право требовать сатисфакции. Возмещения. И Медведевы не будут просить денег, которых у нас нет. Они потребуют землю. По закону, если род проиграл «спор чести» в судебном поединке, победитель может забрать последнее «родовое гнездо» в уплату. Они вышвырнут нас отсюда, господин. Это конец. Полный и окончательный. Они заберут всё.
Вот оно. Финальный аккорд.
Вся картина сложилась. Это была не просто дуэль. Это была юридически безупречная процедура по отъёму последнего имущества и уничтожению рода Волконских навсегда. Элегантная, одобренная обществом казнь.
Я опустил голову, закрывая лицо руками. На меня навалилась вся тяжесть этого мира – его жестокость, его несправедливость, его примитивная, звериная логика, обёрнутая в красивые слова о «чести» и «традициях». Впервые с момента моего странного пробуждения я почувствовал настоящее, беспримесное, глубинное отчаяние. Это была идеальная ловушка. И из неё не было выхода.
Тихон, видя моё состояние, молча поднялся и, сгорбившись, побрёл из кабинета, оставляя меня наедине с моим приговором.
Несколько долгих минут я сидел неподвижно, раздавленный этой новостью. Страх, гнев, обида на этот дикий, несправедливый мир. Но затем, сквозь бурю эмоций, начал пробиваться холодный, привычный голос моего внутреннего инженера.
Я поднял голову. Мозг заработал, раскладывая проблему по полочкам, как в проектной документации.
Задача: Избежать проигрыша в поединке. (Примечание: не обязательно «победить». «Не проиграть» – ничья, срыв поединка, дисквалификация противника – уже приемлемый результат).
Дано: Временной ресурс: Т-минус 60 дней. Моё тело: физические параметры на уровне офисного клерка в последней стадии авитаминоза. Боевые навыки: отсутствуют как класс. Мой главный ресурс: интеллект и знания из мира, где уже изобрели антибиотики и сопромат. Противник: сильный, тренированный, высокомерный (это – потенциальная уязвимость).