– Цену, – хрипнула Катя. Голос срывался, мне пришлось подкрутить напряжение на связках, чтобы звучало твердо.
– Пять кусков. Полный пакет: «Саркофаг» для тебя, сварка для тачки, стоянка, энергия.
– Нет, – отрезала она.
У нас на чипе три двести.
– Пять, детка. Или вали подыхать на улицу.
Катя пошатнулась. Я перехватил контроль над коленями, жестко фиксируя суставы. Стоять, мясо!
– Четыре с половиной, – произнес я её губами. Интонация вышла металлическая, чужая. Вонг дернул головой. – Три тысячи сейчас. Кэшем. Остальное – через неделю.
– В долг не работаю, – сплюнул механик, теряя интерес.
– «Носорог» остается здесь, – я кивнул на броневик. – В залог. Если не верну полторы тысячи через семь дней – машина твоя. Посмотри на броню, Вонг. Это военный композит. Даже как лом она стоит десятку. Ты в плюсе при любом раскладе.
Вонг замер. Жадность боролась с паранойей. Он постучал пальцем по пробитому листу обшивки. Звук был глухой, дорогой.
– Неделя, – буркнул он, прищурив живой глаз. – Ни часом больше.
– И мне нужен «толстый» канал. Прямое подключение к энергосети и диагностический кабель. Подключи тачку к питанию.
– Кабель вон там, у верстака. Три куска вперед. Ванна в третьем боксе.
– Бабки ушли.
Мы с трудом дошли до медблока.
Это выглядело как скотобойня, которую слегка сполоснули из шланга. «Саркофаг» – старая списанная капсула. Стекло мутное, внутри плещется бурая жижа, воняющая химией.
– Раздевайся, – бросил Вонг, запуская насосы. – Одежду в утилизатор, она фонит гарью.
Катя не могла. Руки тряслись так, что она не попадала в замок молнии.
– Verdammt, – выругался я.
Пришлось брать полную моторику. Я отключил ей чувствительность пальцев, чтобы убрать тремор. Рывок – молния разошлась. Стянул с неё грязный комбез вместе с засохшей коркой крови.Тело выглядело жутко: сплошная гематома на боку, ребра торчат, кожа серая.
Она перешагнула через борт. Жижа была горячей. Катя зашипела сквозь зубы.
– Маску, – Вонг сунул ей дыхательный аппарат.
Она прижала пластик к лицу. Глаза закатились.
– Глитч… – мысль была слабой, как угасающий уголек. – Не бросай…
– Спи, Kleine[4]. Я на вахте.
Жидкость накрыла её с головой. Катя отключилась.
Щелчок.
Тяжелый магнитный коннектор с лязгом присосался к порту зарядки на борту «Носорога». Пошла энергия. Нестабильный промышленный ток, но для моих голодных батарей это была амброзия. Системы охлаждения взвыли, разгоняя процессоры на полную мощность.
Вонг, насвистывая фальшивую мелодию, похлопал броневик по искореженному крылу.
– Заряжайся, корыто. А я пока гляну, что у тебя в потрохах осталось…