– Завтра утром.
– Завтра?
– Какие-то проблемы? Ты не готов? Не все полы протёр у матушки на кухне?
– Я готов, – гордо ответил Клейтон, давно мечтавший приобщиться к службе Витора. – Я готов хоть сейчас.
– Вот это правильный настрой. Теперь тяжкое бремя кухонного раба предстоит нести Марку. Кстати, он вычистил ковёр?
– Ковёр как новый – улыбнулся Клейтон.
– А ты в курсе, что Фиби родила тройню? – спросил Витор, вспомнив об утреннем письме, лежащем в его кармане.
– Конечно! Все в курсе. Мать вчера вечером только об этом и говорила. Мы даже успели выпить вина за здоровье малышей.
– А где я был в этот момент?
– Э-э, гулял с Нуахили, вероятно, – пожал плечами здоровяк.
Клейтон был прав. Вчерашний вечер Витор провёл в компании своей возлюбленной и вернулся домой, когда все уже спали. И сегодня он обязательно должен успеть заглянуть к ней и сообщить об отъезде.
Впереди показался двухэтажный каменный дом семейства Нуйо, где во дворике за невысокой живой изгородью всматривалась вдаль встревоженная Алисия.
***
Первым делом Витор успокоил мать, успевшую прилично накрутить себя после визита Насима. Убеждать её, что всё в порядке, пришлось довольно долго, но, когда Витору это всё-таки удалось, радости её не было границ. Алисия сразу же принялась чествовать Соломона Форбуса за его великодушие и благосклонность к её сыновьям и даже пообещала лично отправиться к нему, чтобы поблагодарить за всё на свете.
Клейтон чувствовал себя настоящим героем. Впервые мать хвалила его наравне с Витором, а все остальные члены семейства подходили и поздравляли его с поступлением на службу. Больше всех радовалась, конечно, Вёртли. В уме сестра уже прикидывала перспективы увеличения своего гардероба, если деньги в семью начнёт приносить не только Витор, но и Клейтон.
Витор же старался вести себя сдержанно, чтобы никто не заметил его внутренней тревоги. После разговора с Крэнстоном он немного отошёл, но, когда снова увидел Бабулю, сидящую у окна, опять заволновался. Он не хотел сообщать при ней о новом задании, хотя прекрасно понимал, что скрыть от старушки это в любом случае не получится. И когда все носились вокруг него и Клейтона с поздравлениями, он ожидал от Бабули хоть какой-то реакции, но реакции не последовало. Старушка оказалась равнодушна к нему, как будто бы утром между ними вовсе не состоялось никакого разговора.
Лишь когда все собрались за праздничным столом, Бабуля попросила Клейтона отвести её в комнату, сославшись на усталость. Никто не придал этому значения – подобное поведение было свойственно для старушки. Витор почувствовал, как ему полегчало, когда Клейтон выполнил её просьбу и вернулся один. Загадочный амулет Витор оставил в своей комнате и решил хоть на время, но перестать думать о нём.
Праздничный обед вышел на славу. О «небольшом утреннем недоразумении», как его успела окрестить тётушка Нейбл, уже никто не вспоминал. Стол был сервирован чуть менее изысканными, нежели планировалось утром, но оттого не менее вкусными блюдами. Помимо всего прочего, внимание Витора привлёк невероятно аппетитный яблочный пирог, который мать успела испечь во второй раз. И это было очень приятно. Даже после плотного завтрака в трактире, один только взгляд на этот пирог сразу же пробуждал аппетит.
Витор получил уйму подарков для путешествий. Как будто сговорившись, семейные собрали для него почти полную походную экипировку: тут были и новые сапоги от тётушки Нейбл, прекрасная серебряная фляга от Вёртли, облегчённый деревянный щит, обтянутый грубой кожей от Клейтона, походный рюкзак и новые ножны от матери, и перчатки от близнецов. Учитывая, что Марк подарил компас, не сложно было догадаться, что все эти подарки были частью единого замысла. Теперь Витору стало ясно, откуда младший брат раздобыл денег на столь дорогую вещицу. Заботливая мать давно придумала и решила, что необходимо её сыну, подговорила всех остальных и распределила подарки между ними. Витор слишком хорошо знал свою семью, чтобы ошибаться. Получив последний подарок, он улыбнулся, сделал вид, что ни о чём не догадывается и пообещал взять все новые вещи в предстоящий поход.